Книга Бывает и хуже? Том 3, страница 99 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Щербаков кивнул.

— Для начала расскажите, что произошло? — попросил он. — Как всё начиналось?

Со звонка паникующего Никифорова, который почему-то звонил терапевту. Такая абсурдная ситуация! Это как во время войны при налёте вражеской авиации зенитчикам звонить сапёрам и спрашивать, что делать.

Власов тем временем откашлялся, явно намереваясь ответить. Но его опередил Гуров.

— Вчера вечером к нам привезли пациента с отрывом левой ноги на уровне средней трети бедра, — начал Борис Юрьевич. — Производственная травма. Пациент был в геморрагическом шоке из-за массивной кровопотери. У нас было несколько часов на проведение операции.

Щербаков быстро всё записывал, а Якубов сверлил меня гневным взглядом. Словно дырку хотел во мне прожечь.

— По протоколу такие случаи отправляются в Саратов? — спросил репортёр.

— Да, но здесь было принято решение оперировать его у нас, — ответил Гуров. — Чем больше времени прошло бы, тем меньше шанс на успешную реплантацию. Поэтому мы решили оперировать на месте. Точнее, это решение принял Агапов Александр Александрович.

Теперь два гневных взгляда: Власов подключился к флешмобу Якубова «уничтожь Саню глазами».

— Это речь про вас? — обратился ко мне Щербаков. — Насколько я выяснил, вы терапевт.

— Так и есть, — кивнул я. — Как раз в эту ночь я дежурил в стационаре по терапевтическому отделению. Мне позвонил дежурный хирург и попросил спуститься. Оценив ситуацию, я решил, что вести пациента в Саратов опасно. И надо оперировать у нас.

— А с чего бы хирургу звонить терапевту? — хмыкнул Якубов. — Попахивает враньём.

Щербаков кинул на него быстрый сердитый взгляд. Здесь все друг с другом подобными взглядами обмениваются, очень «дружелюбная» атмосфера.

— Если вам чем-то «попахивает» — для начала проверьте себя, — усмехнулся я. — Хирург позвонил мне, потому что мы хорошо общаемся, и потому что он растерялся.

Никифоров густо покраснел.

— Это правда? — обратился к нему Щербаков.

— Ну… Я…– начал Антон. — Просто раньше ко мне с оторванными ногами людей не привозили…

Гениальная отмазка.

— Понятно, — Даниил записал что-то в блокнот. — Что было дальше?

— Дальше мы приступили к операции, — ответил Гуров. — Александр принимал активное участие в операции, в том числе выполнил один из самых сложных этапов — наложение сосудистых швов.

— Несмотря на то, что он терапевт? — удивлённо спросил Щербаков.

— В университете я проходил практику, и у меня был курс по микрохирургии, — повторил я свою легенду. — Там я учился накладывать сосудистые швы на мышах. Даже думал идти в хирургию, но в итоге остановил выбор на терапии. Однако мои навыки пригодились.

Власов дёргался в кресле, явно желая влезть в разговор, но ему никто не давал этого сделать.

— Мыши — это не люди, — а вот Якубов снова не выдержал.

— Очень интеллектуальное замечание, — кивнул ему я. — Благодарю за наблюдение.

Щербаков снова фыркнул, но этот раз не смог сдержаться.

— И всё-таки почему такие манипуляции выполнял не хирург? — спросил он.

Гуров собрался ответить, но я не дал ему это сделать.

— В нашей операционной не было подходящего оборудования, — сказал я. — Вообще там всё оборудование оставляет желать лучшего. Самое главное — не было операционного микроскопа, и пришлось пользоваться обычной бинокулярной лупой. Моё зрение позволяло мне лучше видеть сосуды, поэтому этот этап выполнял я. Однако Гуров Борис Юрьевич наставлял меня, постоянно был рядом. Он в принципе координировал всю операцию, распределял этапы между всеми.