Книга Бывает и хуже? Том 3, страница 98 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Тут я лукавил, конечно. Но мне хотелось поддержать Гурова, он мне нравился как человек.

Борис Юрьевич недоверчиво взглянул на меня.

— Вы, наверное, не поняли, — медленно проговорил он. — Но у меня конкретный выбор. Или рассказываю правду и ухожу из поликлиники, или вру, но остаюсь.

— Нет, у вас есть и третий вариант, — возразил я. — Рассказываете правду и остаётесь.

— Как? — скептически спросил тот.

Я только усмехнулся.

— Увидите, — отозвался я. — Пока что ждём интервью.

Гуров ещё раз с неверием покачал головой и ушёл к себе. Мы с Леной закончили приём и ещё успели около часа позаполнять ЕФАРМ. И мне позвонили из отдела кадров, сказали, что нужно явиться к главврачу.

Скоро аллергия будет на эту фразу! Ну, сейчас-то понятно, что именно там и будет проходить интервью.

Я собрался и отправился в кабинет главного врача. В который раз уже…

Там уже собрались Никифоров, Гуров, Кротов. Вся хирургическая команда мечты в сборе. Сам главврач, который успел нацепить пиджак и гордо восседал на своём кресле.

И двое репортёров, в одном из которых я узнал Якубова. Ещё одна встреча века!

— В общем, внимательно слушай все мои вопросы, всё запоминай, — наставлял его второй репортёр, молодой человек лет тридцати. — И потом дам тебе почитать готовую статью. Не облажайся, сам с вопросами не лезь!

Якубов тем временем заметил меня и лицо его скривилось. Так-так, а судя по их разговору, он теперь перешёл куда-то в ряды стажёров. Накосячил где-то? Очень интересно.

Власов, увидев меня, тоже скривился. Ёлки-иголки, как же меня все рады видеть.

— Все в сборе, — обратился он к репортёру. — Можем начинать.

Репортёр кивнул, достал диктофон и положил его на стол. Затем достал блокнот и ручку, а также фотоаппарат.

— Всем добрый день, — поздоровался он. — Меня зовут Даниил Щербаков, я корреспондент Аткарской газеты. Мне поручили написать статью о произошедшей ночью операции по реплантации конечности. Это выдающееся событие для нашего маленького города. Насколько я понимаю, такая операция здесь была проведена впервые.

— Я не очень понимаю только, что тут забыл терапевт, — влез Якубов. — Мы пишем про операцию, так что нам нужны хирурги.

Конечно, увидев меня, он теперь в жизни не сможет промолчать.

— Саша, не лезь, — зашипел на него Щербаков.

— Вы скоро сами всё узнаете, — с улыбкой добавил я. — Не бегите вы впереди паровоза. Хотя я и рекомендовал вам снизить вес, но такой подход навряд ли поможет.

Грубо? Возможно. Но Якубов это заслужил.

Я заметил, как Даниил на долю секунды улыбнулся. Похоже, он сам Якубова тоже недолюбливает. Кто знает, может, Якубов и ему части своего тела скидывал, как Кристине?

— Сначала мы возьмём интервью, а затем сделаем общую фотографию, — продолжил Щербаков. — К пациенту, понятное дело, мне нельзя. Но я уже выяснил, что состояние у него стабильное.

Я тоже проверял это сегодня через МИС. Первые семьдесят два часа — самые важные после подобной операции. Этот период пациент остаётся в реанимации под наблюдением, потому что очень высок риск тромбоза сосудов. Нужно постоянно проверять температуру конечности, цвет кожи, капиллярное наполнение и пульсацию в сосудах. При артериальном или венозном тромбозе экстренно выполняется повторная операция.

— Да, пациент Прошкин находится под постоянным наблюдением специалистов, — Власов сказал это с такой гордостью, будто он сам и наблюдал пациента.