Книга Друид. Пламя и кровь, страница 25 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

И в этот момент я вложил последние остатки маны в заклятье.

Удар получился точным. Я направил весь поток в самую сердцевину заражения – туда, где чужая кровь въелась глубже всего. И вырвал скверну с корнем.

Третий дуб закричал. Его корни подломились, и он рухнул.

Земля приняла его обратно, как мать принимает блудного сына. Корни вгрызлись в почву, разошлись во все стороны, углубились.

Я опустился на одно колено. Мана была уже на нуле. В теле поселилась тяжесть, как после целого дня рубки дров.

— Барин! – Слава подбежал. – Живой?!

— Живой-живой, – ответил я ровно и поднялся сам, не дожидаясь помощи. – Просто израсходовал всю ману. Через пару часов восстановлюсь, надеюсь.

Все три дуба стояли на новых местах, а мне не нужно было возвращать их именно в изначальное положение. Неподвижные. Молчаливые.

Кора на их стволах была ещё потемневшей, но нарывы исчезли. «Пасти» затянулись. Из-под почвы, вокруг вернувшихся корней уже начала пробиваться молодая трава.

Страх леса ушёл. Я больше не ощущал его. Вместо тревоги от деревьев шло нечто иное – тёплое, спокойное. Благодарность, если такое слово применимо к деревьям.

— Чисто сработали, барин, – Слава опустил ружьё и покачал головой. – Даже не верится, что пришлось с деревьями сражаться.

Я достал из сумки флягу с целебной водой – набрал утром из источника, который нашли охотники. Отвинтил крышку и начал поливать корни первого дуба. Вода впитывалась мгновенно, будто почва была мучительно сухой, хотя вчера и прошёл дождь.

Полил второй. Третий.

И остановился, наблюдая.

Через несколько минут вокруг трёх дубов начала подниматься трава. Из почерневшей, мёртвой земли полезли зелёные ростки. Пробились сквозь корку золы. Развернули крошечные листья.

На одном из дубов набухла почка. Потом вторая. Третья.

— Ну что, – я поднялся и отряхнул колени. – Получилось.

Лес вокруг нас ожил. Зашелестели ветви, заскрипели стволы – но не тревожно, а мирно, по-домашнему. Где-то в кронах запела птица.

Я уже собирался двинуться в обратный путь, когда вспомнил о вчерашнем рассказе Виктора, чей младший брат превратился в чудовище.

А я только что очистил от заражения три дуба.

Мысль была очевидной. Настолько очевидной, что я удивился, почему она не пришла мне в голову раньше.

Стоит попробовать, если мы его найдем. Хоть надежда и невелика, поскольку от момента заражения прошло слишком много времени. Но попробовать стоит.

Мы вернулись к особняку ближе к полудню. Виктор ждал на крыльце – курил трубку, щурясь на солнце здоровым глазом. Увидев меня, встал. Видимо, по моему лицу понял, что случилось что-то из ряда вон.

— Деревья-таки ожили? – коротко спросил он.

— А потом вернулись в землю, – ответил я.

— Убил?

— Нет, вылечил. Хотя это было непросто.

Виктор замолчал. Трубка замерла у его губ. Он смотрел на меня так, будто я произнёс нечто совершенно невозможное. Будто сказал, что земля плоская, или что вода горит.

— Повтори, – попросил он.

— Я вылечил их, Виктор, – сел на ступеньку крыльца. Тело было тяжёлым, как после долгого марш-броска, но голова работала чётко. – Очистил. Тем же заклятьем, которым спас свою ногу от клещевого яда. Они вернулись в землю и теперь снова растут там, как будто ничего не было.

Я видел, как меняется лицо Сокольникова. Как сквозь привычную маску бывалого охотника проступает нечто другое. Что-то, что этот человек тщательно прятал ото всех – может быть, даже от себя самого.