Книга Друид. Пламя и кровь, страница 24 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Каналы ещё помнили, каково это – быть просто деревом. Стоять на месте, тянуться к солнцу, пить воду из почвы.

Первый дуб был уже в десяти шагах от нас.

Мана хлынула из меня потоком прямо в землю. Через корни, почву, через тысячи невидимых нитей, связывающих меня с этим лесом.

Я нащупал корни первого дуба – те самые, что несли его, как уродливые ноги – и вцепился в них.

«Очищение крови».

Заклятье, которое спасло мне ногу прошлой ночью. Тогда я очищал собственное тело. Сейчас попробую очистить чужое. Дерево – не человек, но принцип тот же. Яд есть яд. А мана – это жизнь, а жизнь всегда стремится к чистоте.

Дуб остановился.

Заскрипел. Застонал – иначе не скажешь. Из его «пасти» вырвался хриплый, скрежещущий звук. Кора на стволе задрожала. Чёрные нарывы начали лопаться, извергая из себя тёмную жижу, которая шипела, касаясь земли.

Дереву было больно.

— Держись… – прошептал я, обращаясь к дубу. – Потерпи. Я вытяну эту дрянь.

Мана убывала стремительно. Гораздо быстрее, чем когда я лечил себя. Живой организм весом в несколько тонн – это отнюдь не человеческая нога. Я стиснул зубы и продолжил.

Второй дуб подошёл ближе. Остановился рядом с первым. Третий – следом. Все три стояли передо мной полукругом, и я чувствовал, что два оставшихся наблюдают. Ждут. Словно понимают, что происходит.

Или, может быть, чувствуют, как первому становится легче. Трансформация произошла совсем недавно, и возможно, мне удалось достучаться до чего-то живого и здорового, скрытого внутри.

Чёрное пятно на стволе сокращалось. Медленно, но я видел, как здоровая, светло-коричневая кора проступает из-под слоя гнили. Как затягиваются нарывы. Как «пасть» на стволе начинает закрываться, стягиваясь, словно рана.

Наконец первый дуб замер окончательно. Корни его ослабли. Медленно, с усталым скрипом, они начали погружаться обратно в землю. Дерево оседало. Возвращалось домой.

Я перевёл дыхание и тут же потянулся ко второму. Маны оставалось меньше трети. Нужно было экономить, и я постарался направить поток точнее, бить в самый центр заражения, не распыляясь.

Второй дуб поддался быстрее. Может, потому что он уже был готов. Видел, что произошло с первым, и не сопротивлялся. Его скверна оказалась не такой глубокой – кровь пропитала его корни не так сильно, как корни первого.

Третий…

С третьим вышло иначе.

Когда я коснулся его сознания, на меня обрушилась волна чистой, неразбавленной ярости. Этот дуб не хотел возвращаться. Ему понравилось ходить. Понравилось ощущать силу, которую давала чужая кровь. Он сопротивлялся очищению, как больной сопротивляется горькому лекарству.

Мана была уже на исходе. Двадцать процентов от силы.

— Слава, – прохрипел я. – Теперь стреляй!

Грохнул выстрел. Пуля, снаряжённая порохом и травами, врезалась в толстый корень третьего дуба. По коре побежали мелкие трещины, из которых повалил едкий дым – тварь корчилась от запаха трав, которые были примешаны к пороху.

Дерево содрогнулось. Отступило на шаг, подволакивая раненый корень.

— Ещё раз! – крикнул я.

Слава уже лихорадочно перезаряжал ружьё – забивал пулю шомполом, засыпал порох с травами. На перезарядку уходили драгоценные секунды, но здоровяк управился быстро.

Второй выстрел. Пуля ударила в ствол, расщепив кору рядом с «пастью». Дуб пошатнулся. Едкий дым от трав окутал его, и я почувствовал, как сопротивление ослабло – на мгновение, но этого хватило.