Онлайн книга «Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки»
|
* * * Глаза зудят — рыдаю безостановочно, но выпиваю таблетки — и мне легчает, по крайней мере, проваливаюсь в пустоту. Часто ночами просыпаюсь в холодном поту. Выныриваю в реальность, а здесь встречает боль утраты. Порой сквозь помутнение слышу грубый шепот. Знакомый, бархатный, настойчивый… Андрея. Как заклинание читает: — Вставай, пора вернуться к жизни! Будь сильнее простых смертных! Забудь Вадима, он не был достоин тебя… Найдешь другого. Лучше! Будешь счастлива!.. Ведь ты не любила его… признайся хоть себе… Меня возмущает сказанное, вводит в недоумение, но воспротивиться не могу… не хочу… Не вижу смысла… Сжимаю крепче в ладони перстень Вадима — его повесила на золотую цепочку, чтобы не потерять. Это все, что осталось настолько родного и дорого мужу, чего могу касаться и носить как можно ближе к сердцу. Опять принимаю лекарство и вновь успокаиваюсь — лучше не ругаться. Плевать на все! Ругань ничего не изменит и Вадима не вернет. Вскоре смиряюсь, наступает апатия — пусть будет, что будет… Вместо ответа на любые слова, вопросы Зепара и Никитина без особого энтузиазма киваю, опускаю глаза — а что еще могу? Я в плену по собственной дурости: меня шантажируют без видимых требований и удерживают против воли, но без применения силы… Однажды, открыв глаза, вижу Андрея — восседает с господской величественностью в кресле у балкона. Полуобнажен, серьезен, задумчив. Расслабленные руки покоятся на подлокотниках. Смотрит на меня в упор и будто не дышит. Лицо, точно маска — непроницаемая, холодная, невозмутимая. Как же хотелось вскочить и врезать ему, чтобы хоть какая-то эмоция проступила. Черствый, надменный, непробиваемый циник. Бесчувственный ханжа, бесстрастная ледышка… с черным сердцем, не знающим любви и привязанности. Но не осмеливаюсь — кто я такая, чтобы его осуждать?.. Прогнать? Не могу… Не знаю почему, но не могу. Язык не поворачивается… Да и наори на него опять — проигнорирует, как делал множество раз до этого. Остаться же одной — умереть… Как ни крути, Зепар — единственный, кто со мной сейчас. Частенько случается, соображаю: а где нахожусь? Как здесь очутилась? To в ресторане, то в кино, в машине, на приеме у Антона Николаевича… Растерянно оглядываюсь, меня не трогает действительность — квело жую, бездумно смотрю, слушаю, дышу… Жизнь продолжается против воли… Прихожу в себя очередной раз. Помутневшим взглядом обвожу машину — знакомый джип. Пытаюсь сосредоточиться, куда еду — не получается. Мотаю головой и отворачиваюсь к окну. Опять куда-то везут. На работе, вроде, была… А-а-а, вероятно, домой. — Как насчет тренировки через боль? — вырывает из тягучих мыслей голос Андрея. — Боль? — отстраненным эхом переспрашиваю и бесстрастно смотрю на Зепара. Кхм…только сейчас замечаю, как сильно он осунулся. Скулы заострились, от чего и без того четкий контур лица, кажется точно высечен. Надбровные дуги еще больше посуровели — выпирают, будто навесные скалы. Огромные малахитовые глаза впали… Линия рта стала жестче. — Сильной боли, но отрезвляющей, — не глядя на дорогу, интересуется Андрей, круто повернув на светофоре. — Ка-какой… боли? — шепчу непонимающе. — Боли — боли… — уточняю нелепо, сама до конца не осознавая, что имею в виду. — Боли через боль, чтобы потом, если случится подобное, ты уже была готова к Аду! |