Книга Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки, страница 324 – Александра Ермакова

Мысленно проклинаю идиотскую затею: спасти Витку. Чего ухватился за душу Ивакиной?! Дурость! На Земле миллионы других… лучше… хуже… Могу завладеть любой другой, так нет же, уцепился за эту. Как только все оправдания и аргументы сводятся к главному вопросу: правда, а зачем я это делаю? Стыну уже от реальности, жалящей безмерное самолюбие, вскормленное тысячелетиями. Ответ так очевиден, что тотчас пасую и старательно фокусируюсь на менее неприятном для сердца и души: когда же закончится круг?

Глыбы попадаются все реже, а земля-мерзлота уже не такая гладкая — нет-нет, да и преодолеваю снежные валики, камни, большие ледяные завалы. Из грустных раздумий вырывает подозрительно странный звук — не то треск, не то хруст. На секунду останавливаюсь и, умещая руки на боках, жадно хватаю воздух. Озираюсь, вглядываясь в белизну Стигии — от света айсбергов, аж в глазах резь. По индиговому небу размазано многоцветное Полярное сияние. Замысловатым рисунком, всполохами красок и блеска.

Мороз набрасывается, сковывая колючими объятиями. Нужно двигаться! Стоять нельзя! Опять устремляю взгляд вперед. Смаргиваю ослепляющие кляксы, не дающие сфокусироваться и едва не ору от счастья.

Ура! Вижу рубеж!

Совсем недалеко высокие снежные навесные скалы, а за ними виднеется каменная гора — Царство дьявола. С этой стороны ни разу не был, но знаю любую границу с другой. Этна! Вулкан — очень грозный страж. Служит и как маяк, и… последняя черта девятого круга.

Еле срываюсь с места — тело слушаться не желает, жилы настолько застывают, что вот-вот порвутся от напряжения. Вновь раздается леденящий кровь звук.

Ветер?.. Да, это он… To воющий зверем, то переходящий в оглушающий свист. Под ногами подрагивает мерзлота. Затаиваюсь — чуть покачиваюсь, будто от несильного землетрясения. Вмиг затишья оборачиваюсь — от ужаса даже мозг сжимается. По поверхности жутко скрипя, змеится широкая трещина с рваными краями. Стремительно разъезжается в стороны, образуя новые проломы и вздыбливая пласты льда. To тут, то там, медленно ползут огромные ледники. Сталкиваются, трескаются, а некоторые взрываются под напором неизвестных сил.

Твою мать! Кания?!

Место, где даже Стигия считается курортом. Вот почему так холодно! Однажды, когда дьявол умудрился наслать проклятие на Землю, Кания своим суровым характером и морозящим дыханием чуть не погубила всех жителей планеты — прошлась по поверхности, и наступил ледниковый период. До сих пор Антарктида считается одной из границ Ада.

От испуга едва не заваливаюсь. Спотыкаясь, бегу от настигающего «нечто» к рубежу последнего круга — спасительной горе-вулкану. Земля вибрирует сильнее — опять вздрагивает, только от этого толчка, запнувшись за ближайший сугроб, ухаю на лед. Не успеваю вскочить — рядом пробегает узкая кривая трещина. Откатываюсь в сторону — за мной будто тянутся мелкие нити паутины. Картинка меняется так быстро, что даже теряюсь — вокруг меня уже сотни ледников. Они неспешно плывут, но почему-то их скорость не поддается моему восприятию: я куда медленней.

Вскакиваю. Поскальзываясь, лавирую что есть сил между съезжающимися айсбергами. От треска и хруста ни черта не слышу, только непроизвольно вздрагиваю, а душа нет-нет, да и уходит в пятки.

Натыкаюсь на снежную стену, преградившую путь словно появляется из ниоткуда — плоская, гладкая. Бесцельно вожу руками в надежде зацепиться хоть за выемку — нет ничего. Вскидываю голову: высоченная отвесная ледяная скала. Мчусь вдоль, но резко останавливаюсь, как только хватаюсь за первый же выступ. Карабкаюсь на глыбу через «не могу». Времени нет, со спины прижимает другая гора, будто атомоход прорезающий айсберг, неспешно, но с ужасающей мощью титана. Ползу вверх, цепляясь онемевшими пальцами за малейшие выемки. Снизу нагоняет жуткий скрежет дробимого льда. Тело уже не ощущаю — от холода парализует. Голова кружится, перед глазами мутнеет. Судорожно хватаю ртом воздух, легкие застывают — принимают кислород с болью. Еще глоток — внутренности скрючиваются.