Книга Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки, страница 237 – Александра Ермакова

Боже! Как можно находиться рядом с Зепаром и не хотеть его? Ненавистное, слабое, покорное тело… Будь оно проклято! Рассудок понимает, что эмоции навязаны, но плоть… ей плевать. Находясь в рабстве, она помнит, что дает взамен господин и от этого тошнотворно и мерзко до отвращения к себе. Ведь зная правду о демоне, позволяю себя обольщать! Кровь словно раскаляется, внутри ноет от желания. Саднящие губы, ожидая внимания, приоткрываются… Едва не падаю от расстройства и отчуждения — Андрей как ни в чем не бывало оставляется меня наедине с вспыхнувшей нездоровой жаждой к поцелуям. Стон разочарования застревает поперек пересохшего горла.

Ненавижу Зепара! Ненавижу его хотеть! Ненавижу свою жизнь! У-у-у, будь оно все неладно…

Делать нечего — растерянно плетусь следом.

Долго идем вдоль реки, петляющей мимо небольших бугров и у самого леса уходящей в сторону. Сворачиваем к нему, следуем по узкой тропинке, между остроконечных сосен и крупно-лиственных дубов. Под ногами шуршит трава, хрустят шишки и желуди. Птицы, весело переговариваются, перелетая с ветку на ветку.

Углубляемся. Лес из приветливого и светлого, преображается в угрюмый и пугающий. Деверья более корявые, сосны массивные, кусты и трава густые, тернистые…

Продираемся к узкому, вертлявому ручейку, едва поблескивающему в зарослях. Спешу за Зепаром, прущем точно локомотив. Уже порядком устаю, все чаще запинаюсь о бугорки, застреваю в вьюнках-путах. У кромки воды, нога соскальзывает по сырой кочке-камню — в лодыжке хрустит и, нелепо взмахнув руками, ухаю… но не в воду, куда уже мысленно приземляюсь, а в объятия Андрея. Подхватывает на руки и идет дальше, словно ничего не вешу.

Стопа задается жарком. Пульсирует, ноет. На секунду прихожу в замешательство: как Зепар сумел так быстро оказаться рядом?.. Ответ приходит сразу — демон двигается с нечеловеческой скоростью. Жуткая правда не приносит ни облегчения, ни спокойствия.

— Отпусти, — шепчу, а перед глазами маячит кадр из прошлого — когда во время побега обессиливаю и не могу идти. Отец так же нес меня.

— Ч-ш-ш, — недобро шелестит Андрей, даже не взглянув. — Нужно спешить…

— Почему?

— Мы не одни… — отрезает. Нервно оглядываюсь. Зепар опять успокаивает: — Не вертись, это не поможет — обратного ходу больше нет. Просто, хотелось бы обойтись без ненужных жертв.

— Каких? — вновь огорошиваюсь.

— Неужели думаешь, нам позволят уйти, так ничего не взяв взамен? Не глупи, начнешь сопротивляться — найдут как простимулировать. Шантаж, запугивание, демонстративное наказание невинных. Методы своих знаю, как никто, сам не раз применял и даже получал удовольствие, подминая властью и могуществом.

— Ты меня пугаешь! — морщусь, порываясь освободиться. Зепар лишь крепче прижимает:

— Поздно. Теперь только вперед. Компания у нас знатная, ведут давно, вряд ли отпустят живыми. Так что расслабься и… Хотела развязки — получишь.

— Андрюш…

Зепар скрипит зубами:

— Молчи, ты уже предостаточно поизгогялась над моими чувствами и поиграла нашими судьбами.

— Ты о чем? — сжимаюсь в комок. Последняя фраза ставит в тупик.

— Идем-то куда? — чеканит тихо Зепар, проигнорировав вопрос. В полном недоумении веду головой:

— Не уверена, но, надеюсь, уже скоро будет хижина. Чуть в стороне… — указываю прочь от речушки. Андрей, гневно сопя, ускоряется. Плавно уходит, куда показала и вскоре тихое журчание ручейка смолкает.