Книга Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки, страница 194 – Александра Ермакова

— Точно, — гипнотизирует бархатом взгляда. — У меня криво получается. Ты как?

Стягиваю узкую змейку с широкого плеча Зепара. Перекидываю через его голову. Ловко плету узел и перестаю дышать. Андрей даже не моргает — кладет нагло ладони на мои ягодицы. Смотря во мглу омутов, глотаю спешно воздух — коротко, резко и тихо:

— Не посмеешь, — шепчу не своим голосом.

— Даже не собираюсь, — шумно-ускорено дышит Зепар.

Прокашливаюсь:

— Тогда, зачем взялся за мой зад?

— Руки некуда девать!

— О, бедный… чешутся? — невинно хлопаю ресницами. Не в силах держаться далеко, — ручищи-то притягивают, — наступаю носками на носки Андрея: — А зачем подгребаешь ближе?

— Чтобы тебе было удобнее галстук поправлять.

— Практичный, — констатирую мягко. Неспешно поднимаю узел выше, аккуратно вымеряю центр: — Ну, а зачем и куда идем?

— Ищу место лучше.

— Чуткий, — бормочу тихо. Спиной ощущаю прохладную твердь. От яростных ударов собственного сердца в голове гулкое эхо. — А зачем к стене прижал?

— Тебя трясет. Если нездоровится и озноб, то, скорее всего, и в ногах слабость. Вот решил, что стена не позволит упасть.

— А, — протягиваю, закрепляя на галстуке платиновый зажим с гравировкой «Зепар».

— Заботливый?!.

Андрей коротко кивает.

— Тогда, почему твоя коленка недвусмысленно втискивается между моих? — едва сдерживаюсь, чтобы не обвить руками шею подлеца.

— Если все же начнешь оседать, она не позволит съехать на пол.

— Услужливый… — мямлю робко. — Зачем наглаживаешь мои бедра?

— Чтобы не замерзла, а то дрожишь все сильнее. Может, и правда, тебе нездоровится? Хочешь, — с некоторой толикой ожидания интересуется, — дома останемся?

— Нет! — неопределенно мотаю головой, уже проваливаясь во мрак очарования склоняющегося ко мне Зепара. Невольно задыхаюсь: — Даже не вздумай поцеловать!

— Милая, даже не умоляй! — тихо чеканит в губы и утыкается носом в висок. Рвано и шумно пыхтит. Мощная грудь яростно вздымается, касаясь моей. Боже! Как же он горяч, соблазнителен и опьяняюще хорош. Мне нравится в его объятиях. Накатывает то жар, то холод. Горю возбуждением. Ожидать непонятно чего, томительно и болезненно.

Андрей резко отпускает и, не говоря ни слова, идет на выход. Сволочь! Ноги, правда, еле держат — едва не ухаю на пол. Нервно упираюсь спиной в стену. От негодования и расстройства стискиваю зубы — дура, ведь чуть не зову обратно…

Возле гардероба некоторое время прихожу в себя.

Облачаюсь в платье — сидит как влитое, втискиваюсь в шпильки. Делаю высокую прическу, несколько прядей оставляю свободно обрамлять лицо. Слегка крашу ресница, губы. Вспомнив, что на Андрее серебристый зажим для галстука, выуживаю из шкатулки с драгоценностями платиновую цепочку с редкими перламутровыми жемчужинами на витиеватых цветках. Серьги от того же комплекта. Надеваю и напоследок кручусь перед зеркалом. Вроде, неплохо выгляжу. Можно было бы и по ярче украшение, но серебристых у меня, как таковых, нет.

В коридоре сталкиваюсь с Андреем. Костюм на нем сидит отвратительно прекрасно. Подчеркивает ширину плеч, длину рук, ног. Видимо, покрой мастера индивидуальный. Зато критический осмотр сумрачными глазами Зепара щекочет нервы.

— Недурно, — кивает сухо, и не успеваю возмутиться, протягивает крохотную бархатную коробочку цвета мокрого асфальта. С подпорченным настроением открываю. Быть не может! Уже знакомый витиеватый цветок с хрупкими листьями, — как у комплекта на мне, — вот только этот венчает — черная жемчужина! Застываю: