Книга Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки, страница 169 – Александра Ермакова

— Да, — наконец нарушает безмолвие Зепар — бросает жестко: — Где телефон?

— Возле компьютера, — неопределенно указываю на свое место. — Смс-ка пришла незадолго до… моего позорного обморока, — спешу оправдаться.

Андрей в два шага оказывается рядом со столом. Махом берет мобильник. Некоторое время изучает.

— Что ж, на это и рассчитывали, — смотрит искоса. — Это все?

Заминаюсь на секунду:

— Да, — радуюсь, что голос не дрожит.

— Что-нибудь необычное случилось, перед тем, как упала? — не унимается Зепар.

— Нет, — веду плечом. Уже прикидывая, что со мной будет, узнай Андрей правду. Травяные глаза сверлят, будто пытаются проникнуть в мысли. Напускаю равнодушия и легкости: — Как насчет «покушать»? — вскидываю брови: — Кто-то недавно «обещал этим заняться»!

— Пообедаем, но на работу сегодня уже не возвращаемся. К Константину заскачем, а потом домой и тренировку устроим, если голова не очень беспокоит, — поправляется Зепар, глядя вопрошающе.

— Конечно, если только ты меня истязать не будешь, — пристыжено отвожу глаза.

* * *

Весь обед молчим, буравим друг друга глазами. О чем думает Зепар — ума не приложу, а я гадаю. Кто он? Что… он? И почему его влияние на меня так велико? Удивительно, ведь, несмотря на подборку статей о бывших клиентах, в глубине души лелею мысль: всему есть объяснения и… совпадения случаются. Вот только озвучить никак не решаюсь. Заикнись сейчас об этом, нахлынут вопросы, за ними потянутся другие, а это уже завал. На все ответить не смогу… не готова… не сейчас…

У Костика приходится ждать, пока он консультирует другого клиента. Сидим в небольшой приемной кремовых тонов. Диван и два кресла молочного цвета, стеклянный журнальный столик с кипой журналов и газет. В углу кадка с искусственным деревом. За ресепшном молодая секретарша. Девушка то и дело поднимает на нас с Андреем голубые глаза и вежливо интересуется:

— Может, все-таки, кофе или чая?

— Нет, — безэмоционален Зепар. Сидит нога на ногу, откинувшись на спинку дивана, одна рука наверху, другой обнимает меня.

— Вит, Андрей, — улыбается Костик, только выходит из офиса следом за немолодой женщиной. Привлекательной, слегка полноватой, рыжеволосой. — Проходите, я сейчас, — жестом приглашает войти. Мы с Зепаром встаем, а адвокат поворачивается к даме: — Лилия Васильевна, жду вас через две недели.

— Конечно, душенька! — расцветает женщина и надевает плащ, до этого момента висящий на настенной вешалке. — До встречи!

В офисе элегантно, со вкусом и очень дорого. Паркет — шоколадного цвета. Темная мебель с благородным красным отливом: стенка с зеркальными дверцами и множеством ящиков. Кожаные диваны друг против друга, между ними двухъярусный журнальный столик в тон. Два кресла для клиентов. Прямоугольный стол адвоката со стопками бумаг, канцелярским набором чернильных ручек и небольшой скрижалью со спичечный коробок, — написано на латыни: «Dura lex, sed lex» — «Закон суров, но это закон». Меня как-то заинтересовала фраза — Мичурин перевел.

— Присаживайтесь, — Костик бодрым шагом идет на свое место. — Дело минутное, но не требует отлагательств.

Мы с Зепаром устраиваемся в креслах напротив Мичурина. Адвокат несколько минут перебирает документы:

— Прости, Вит, но, так получилось, что обнаружил в одном из документов по передаче наследства, ошибку. Это очень грубая оплошность, — Костик морщит нос, — но, надеюсь, никто не подаст в суд на пересмотр дела, а мы тихонько исправим.