Книга Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки, страница 167 – Александра Ермакова

Мотаю подробности расследований по каждому отдельному случаю. Фотографии «при жизни» и «посмертная» семи клиентов сливаются в одну яркую полосу. Меня мутит, дыхание учащается, судорожно сжимаю мышку.

«…Расследования заморожены в связи с отсутствием улик, но тайная связь прослеживается невооруженным глазом…»

«Так и хочется предостеречь: Агентство «Жизнь» — сумеречная зона, куда обращаешься, чтобы спасти жизнь, а уходя, ее лишаешься…»

Нервно нажимаю «удалить» файл. Несколько секунд и на экране высвечивается «перемещено в корзину». Очищаю и ее. На столе мигает телефон. В прострации беру. Смс-ка! Мне становится не по себе. От предчувствия беды сердце сжимается до размера горошины, больно екает, в груди щемит.

Все же открываю…«Скажи, где тайник или беги, как можно быстрее, иначе смерть тебе отродье…» Сбрасываю, получается не с первой попытки. Встаю, упираясь дрожащими руками в стол, на неверных ногах иду к месту Андрея.

Зепара нет, ноутбук включен. Что если… Перед глазами расплывается, меня ведет… и накрывает темнота.

— Быстрее Вит, — запыхавшаяся мать тянет больно за руку. На лице тревога, оно раскраснелось.

Одолеваем темный коридор, вбегаем в распахнутую комнату.

— Сюда, — махнув, кричит отец возле открытого окна.

— Бегом, — торопит мама с мольбой и я, едва не падая от усталости, мчусь следом.

…Уже хриплю, ноги двигаются механически, пот выедает глаза, на «смахнуть» даже нет сил. Запинаюсь все чаще, продираюсь сквозь лесные заросли. Рядом бежит мать, часто оглядывается. Поторапливает:

— Вит, детка, быстрее любимая…

Ответить не могу, всхлипываю дрожащими губами… Спотыкаюсь, падаю… От тяжелого дыхания легкие задевают ребра. В горле резь, сухость…

Поскользнувшись, распластываюсь на мокрой траве. Меня резко переворачивает. Склоняется отец. В раз подхватывает на руки и бежит… Позади нагоняет лай собак…

— Сюда, — слышу голос матери. — Миш, сюда… Ручей.

По звукам различаю плеск… Отец бежит по воде!

— Идем по течению, — задыхается мама. — Потому что всегда убегают против. Они пойдут туда или разделятся, а нам и то, и то на руку…

— Я сама, — хило отбиваюсь. Папа ставит меня на землю, мама с лаской гладит по волосам. Прижимает и целует в висок:

— Прости… Мы с папой тебя подвели.

Несколько секунд глубоко дышу, и мы мчимся дальше… Соскальзываю на камнях, поднимаю волны брызг, но упорно бегу за родителями. Они помогают, подбадривают… Перед глазами опять скачут кровавые мухи, из горла вылетает клокот. От усталости и холода не чувствую ног, тело немеет.

— Вит, — под руку берет мать. — Сюда, крошка моя, — шепчет ласково. — Хороший домик…

— …Нас окружают, прячь быстрее, — торопит мать. Папа возится в углу. Силюсь рассмотреть, но глаза к темноте привыкают медленно.

— Это будет кашей тайной, — мать присаживается на корточки рядом со мной. Я как оседаю на пол, так и не встаю, шумно дышу, никак не усмирю бешеный ритм сердца. — Мы тебя любим. Ты — наше все! — твердит мама уверенно, но голос подрагивает.

— Солнышко, — отец присаживается около нас. Гладит меня по голове. Целует в лоб.

— Когда-нибудь ты нас поймешь и простишь, — слышу нотки боли.

— Нам пора, — отрезает мать.

— А я?.. — подаюсь к родителям, цепляюсь за них, но они отступают. — Не бросайте. Я… побегу быстрее… — давлюсь слезами. Поднимаюсь на карачки, но от слабости руки подгибаются — утыкаюсь в пол лицом. — Смогу… — всхлипываю, снова порываясь подняться. Ловлю обреченные взгляды и больше не говорю.