Онлайн книга «Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки»
|
У подъезда ожидает толпа репортеров. Правда, заметно поредевшая, но все же. Продираемся быстрым ходом и, наконец, остаемся наедине… Вот только, что хуже: изматывающий день и галдящая толпа у подъезда, забрасывающая то интимными, то каверзными вопросами, или угнетающе молчание в компании Андрея, — задумываюсь только, когда захожу с ним в лифт. Совесть вгрызается, словно мышь в головку сыра. Ищу оправдания, веские аргументы, но не нахожу. Что-то подсказывает — Зепар ничего слушать не будет. Уже готова вылить всю правду, терзающую долгое время — молить о понимании, но спасает лифт — наконец, приезжает на нужный этаж. Пока Андрей крутится на кухне, наскоро принимаю душ, облачаюсь в футболку, лосины и, чувствуя стыд, спешу на помощь. Зепар успевает раскидать все покупки по ящикам, шкафам, полкам холодильника. Со знанием дела возится между плитой и мойкой, чистя картошку. Ошметки — в мусорный пакет, клубень — в кастрюлю. Мнусь на пороге: — Давай, дочищу, а ты душ примешь… — осмеливаюсь заговорить, но голос непроизвольно утихает, только ловлю ледяной взгляд Андрея. Не выдерживая напряжения, шепчу: — Приготовлю что-нибудь… — Отравить хочешь? На секунду замираю и даже губы надуваю от обиды: — С удовольствием, но боюсь, не знаю, где лежит яд. Зепар недолго меня изучает. С некоторым сомнением кивает, кладет нож на пакет с ошметкам, и жестом приглашает занять его место. Неуверенно подхожу. Андрей сторонится, идет на выход, но останавливается у двери. Пристально смотрит, словно ждет от меня действия. Показано беру нож, демонстративно картофелину из мойки, куда Зепар положил с десяток, и начинаю медленно срезать кожуру. Так увлекаюсь, что не замечаю, когда уходит надзиратель. Вроде получается неплохо и быстро. Очистив, что было, мою, набираю воду в кастрюлю и ставлю на плиту. Что дальше? Заглядываю в холодильник. Хм… сосиски. Достою… и по ходу захватываю помидор и огурец. Ополаскиваю и… покой нарушают шлепающие шаги. Андрей выходит из ванной. Волосы еще мокрые, полуобнаженное тело влажно от капель, босые ноги оставляют следы… — Справляешься? — замирает на пороге, окидывает взглядом кухню. — Вроде, — пожимаю плечами, нарезая огурец. — Извини, не умею готовить. Привыкла, что муж… — Его больше нет! — обрывает жестко Зепар. — Зато есть я! А я люблю кушать… — Я тебя не заставляю возиться ни со мной, ни с едой, — обиженно смахиваю с доски в салатницу нарезанный огурец и приступаю к помидору. — Ее можно заказывать, как делали раньше. К тому же недолго осталось. Я так думаю… — поправляюсь несмело. — А потом, сам сказал: маньяка обезвредим — разбежимся. Аккуратные небольшие дольки томата сгружаю к огурцу, перемешиваю и замираю с салатницей в руках. Только сейчас замечаю могильную тишину. Зепар все также у выхода. Холодный взгляд зеленых глаз сменятся на гневно-бездонный: — Удивительная способность переврать сказанное, — восхищается Андрей. — Умозаключения сама делала или кто-то подсказал? Несколько секунд прихожу в себя. На дрожащих ногах иду к столу, где пыталась изобразить нечто подобии сервировки — тарелки, вилки, ножи, чашки, салфетница, корзина с хлебом, солонки с солью, перцем. Ставлю салатницу и разворачиваюсь к Зепару: — Сама, но исходя из услышанного и увиденного… |