Книга Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки, страница 150 – Александра Ермакова

— Только посмей подняться или остановить, — рычит с угрозой и отпускает руку с шеи. Вдыхаю нервно, жадно, но испуганно лежу. Андрей снова заглатывает лед… Еще секунда. Он уже внизу, настойчиво разводит мои бедра шире, нагло сжимает ягодицы, приподнимает…

Только не это!

Испуганная мысль испаряется — судорожно вцепляюсь в одеяло, стону так громко, что даже слышу эхо.

Я умираю… Черт! Зепар языком пропихивает в меня лед. Ловко, проворно… Внутри пламя — самовозгораюсь. Против воли смыкаю ноги, порываюсь увернуться от жгучих ласк. Зепар сильнее — удерживает бедра на грани адской боли. Звереет, рычит, ожесточает игру. Содрогаюсь от каждого нового толчка языка ледяным кусочком… Накатывает взрывоопасная волна. Меня трясет, кричу:

— Андрей, молю!..

Проваливаюсь в другую реальность. Стою спиной к обрыву и, расставив руки, ухаю в пропасть. Лечу с грохочущим сердцем, прилипшим к горлу. От ужаса окатывает жаром — горю… Кровь приливает в голову, но тотчас пронизывает холодом — окунаюсь в ледяную воду.

— Решила, что сильнее меня? Наездницей заделалась? — вырывает из экстаза хрипловатый голос Андрея с нотками издевки. — Милая, — в который раз слово режет слух, — ты забыла, что жеребца обкатать надобно, прежде, чем скакать в удовольствие.

Ни черта не понимаю. Чего маньяк сексуальный городит? Медленно прихожу в себя. Силюсь открыть глаза, получается не с первой попытки. Андрей на мне, но… не во мне… Цинично ухмыляется, в бушующих нефтяных озерах глаз играют опасные огоньки.

— Плетку не взяла, — интимно шепчет, попрекая, — сахар позабыла, советы не слушаешь… Деточка, это ведь ты — лошадка, а моя роль объезжать. Знаешь, что бывает с непослушными кобылками, мнящими, что стали главнее наездника?

По телу бежит необузданная волна страха. Порываюсь выбраться из-под Андрея, но тщетно — не сдвинуть. Зепар не шевелится — лишь усмехается хищнее:

— Опять не слушаешь…

— Больной… — пищу не своим голосом. — Пусти, я не хочу…

— Милая, строптивая, удовлетворенная… — чеканит жестко, — а я свой голод еще не утолил, — резко прижимает мою ладонь к своему возбуждению. Горячему, твердому, упругому, большому… Понуждает обхватить. Боюсь дышать, дрожу, но беспрекословно выполняю. Стыдно признаться, но даже сейчас мне хорошо. Мне нравится, и я опять воспламеняюсь. Смелею, чуть сжимаю. Внутри подкатывает радость. Зепар хоть понимает, что его хозяйство в моей руке? Один неверный, а точнее, очень злобно-верный жест — и боли хозяину не миновать? Андрей точно слышит мои мысли — прищуривается с недобрым блеском, изучает долго. Сканирует мрачной бездной глаз, заставляя волноваться.

Уже готова покаяться в преступной мысли, Зепар, с бархатным рычанием, обрушивается с поцелуем. Жадным, сочным, поглощающим. Едва сдерживаю стон

— в плену поработительного рта с верховным богом — языком. Отвечаю страстно, не забывая ласкать, но только нежно, трепетно, игриво. Андрей пыхтит усердней, нагло тискает мое тело: бедра в огне, ягодицы словно ошпарены крапивой. Внутри уже пульсирует, томно… болезненно. Поцелуи сменяются покусываниями: быстрыми, грубоватыми, — подбрасывая на пик экстаза. Сжимаю ладонь сильнее — Зепар рывком отстраняет мою руку. Садится на постель, не успеваю выдохнуть с облегчением, резко поднимает меня к себе: