Книга Бес с тобой, страница 70 – Александра Ермакова, Анна Абрамова

Мне бы спать лечь, но я иду к мелкой.

Бес

— Подъём, — бессовестно бужу девчонку, всё равно скоро вставать. Но отмечаю, что Аря, как забилась на край постели, так и уснула. Правда, голотьбу одеялом прикрыла. И за то спасибо.

Как взъерошенный совенок. Охренительно очаровательная соня: моська помятая, головой мотает:

— Что? — подслеповато моргает, а когда утыкается в меня прищуром глаз, взгляд становится чуть осмысленней, а сама как сеньор-помидор, заливается румянцем.

— Пять минут…

— Дим, случилось что-то? — не спешит покидать постель.

— Да, у тебя есть…

— На что? — упирается бараном.

— Чтобы надеть что-то более приличное, — окидываю мелкую красноречивым взглядом.

Она ещё пуще краснеет, одеялом по самый нос укутывается.

Уже было ухожу, но в спину догоняет:

— Зачем?

Вот почему девчонка именно сейчас решает задавать лишние вопросы?

Шагаю к мелкой, одеяло махом в сторону отбрасываю.

— Ой, — глухо взвизгивает, но шарахнуться не успевает. За щиколотки дёргаю к себе худенькое тело, протащив по постели на край. На миг лишаюсь кислорода — опять, с момента своего свинства этой ночью, несмотря на здравомыслие, позволяю себе прикоснуться к Арине.

А смотреть на неё сверху вниз — вообще каторга для рассудка. Вижу всё: как распахнуты в ужасе глаза, как ноздри трепещут, губы приоткрыты, как яростно пульсирует жилка на шее, раздувается грудь, соски торчат… Каждый изгиб, округлость… Страх мелкой пьянит, вседозволенность по праву сильнейшего отупляет — как дикого волка запах дичи.

И я, точно первобытный мужик, закидываю девчонку себе на плечо.

— Отпустите! — бьётся в истерике, шмякая кулачками по моей спине: — Пустите!!! — это больше на массаж смахивает, чем на яростное сопротивление. Либо на ролевую перед сексом.

Бл*, опять разнузданная фантазия не туда мысль утягивает.

Дверь ванной комнаты с ноги распахиваю, придерживая ношу, от которой нехило ведёт голову. Зло отмечаю, что недавний секс с Юлькой доказывает — трах с другими — не панацея от моего заболевания. Тут понадобится хирургическое вмешательство ну или благоразумность с обеих сторон — моей и Рины. Вот почему мне нужно с ней поговорить. На трезвую голову. С утра, пока гормоны кое-как дремлют!

— Вот что, — Арину ставлю в душевую кабинку и махом воду врубаю, наплевав, что сам намокаю. — Хочу, чтобы ты, — глаза в глаза, — делала то, что прошу. Беспрекословно.

Жалкая, мокрая, напуганная, трясущаяся. И, бл*, до умопомрачения желанная. Никогда никого красивее и вожделенней не видел. Я бы себе на глотку наступил, чтобы её заполучить… в другой жизни. И не так, как с Миленой — её отпустил. Все равно всегда под рукой. Просто не делим судьбу одну… А Арину, как маньяк-тиран, запер бы дома и наслаждался. По крайне мере, пока мозг и плоть не остынут.

Под ледяными струями стою и с ядом в жилах понимаю, что отравлен малолеткой так сильно, что подыхаю. Но при этом не позволю своим низменным звериным инстинктам победить человеческое.

Лучше в агонии загнусь, в конвульсиях похоти, чем испорчу Рину.

— В нашей семье я — закон, — разъясняю простую истину. — Я говорю, ты делаешь! Это закон выживания. Потому что может не оказаться времени на объяснения.

Муд* я! Говорю вроде правильно, а сам не могу налюбоваться созданием, уже клацающим зубами.