Книга Бес с тобой, страница 133 – Александра Ермакова, Анна Абрамова

— Бес, — перестаю пускать нюни. — Дим может и будет много, а Бесов больше не надо.

— Он рассказал, — всё же озвучивает недосказанное дед.

Киваю, выбираясь из тёплых рук дедушки. Мнусь перед койкой.

— И насчёт лавки и насчёт квартиры. Но знаешь, — смахиваю последнюю слезинку, чтобы родственник не огорчался сильно и поверил в мою собранность и взросление. — Новая — такая же. Мы всё-всё оборудуем, как в нашей. Постараюсь к твоему выходу сделать как можно больше, — придаю голосу уверенности, силы, воодушевления.

— Вот и умница, — с улыбкой подбадривает деда. — Нечего хандрить! И бездельников дергай, — явный намёк на братьев — Матвея и Дэвида.

— Хорошо, — остаточно шмыгаю носом, — но боюсь, проку от них не будет, — морщусь, вспоминая, как они последние несколько дней не дают мне скучать. От их вечных ссор и шуточных драк голова болит, да перед глазами мельтешение.

— Ахах, — глухо смеётся дедушка. — Зато не скучно. И не одинока. А то не стоит одной… — запинается дедуля, сильно побледнев. Хватается за сердце, второй — судорожно комкает одеяло. Тотчас истошно вопит аппарат с датчиками. Сигнал по монитору скачет. В палату вбегает сменщица Галины. Виктория Сергеевна.

Меня опять выставляют. С полчаса жду медсестру или врача, которые копошатся в палате, но от меня, как от мухи отмахиваются: «Иди лучше домой. Сейчас не до тебя!»

Бес

Сижу на полу пустой квартиры, пропитанной до каждой цементной крошки, кафельной плитки, линолеума и ламината — Ариной. Каждая комната, кухня, душевая… всё отравлено ей. Мелкая незаметно въелась в воздух, стены мебель. Я не могу отказаться от этого наркотика и сижу на ощущениях, заливаясь грёбаной безвкусной текилой, заедая лаймом и загрызая солью.

И телефон гипнотизирую. На хрен? А вдруг позвонит… Сорвусь, даже в хлам бухой и это неоспоримо. Полуживой, вменяемый, занятый… по хрену какой. Трупом, и тем побегу. Тачки не будет — пойду… Не смогу идти — поползу!

Если позовёт.

Но она не позовет.

Слишком гордая… моя маленькая женщина, взрослая девочка. Скорее от голода подохнет, чем попросит помощи.

Потому и пью. Зло, безвкусно, из горла.

А когда мобильный оживает, реагирую не сразу. И те телепаня за аппаратом вызвали бы брезгливость, если бы не дичайшая жажда услышать мелкую.

Но это не она. Какого же разочарование, когда на экране высвечивается босс.

— Да, — язык плохо слушается, но я ещё соображаю.

— Ты где? — странный вопрос. На ночь глядя. Мне. Кто чаще дома бывает, как никто из группировки.

— Сплю.

— Судя по голосу — пьёшь.

— Расслабляюсь.

— Ты мне был нужен здесь, — недовольство бьёт по ушам. — Я просил. Прикрыть тыл. Предупредил, что явка обязательна.

— Мать твою, Пастор, прости. Сейчас… — умолкаю, вслушиваясь в далёкие выстрелы и грохот в трубке мобильного.

— Босс, — трезвею едва ли. Мозг туго соображает, но что дело — труба, однозначно! Пьяно встаю из-за стола, где только бутылка, солонка, огрызок лайма, пачка сигарет и пепельница. — Босс! Я… уже! — на заплетающихся ногах вываливаюсь и квартиры.

Нервно жму кнопку лифта… Но, сук*, как всегда он занят. Поэтому несусь вниз по ступеням. Они сливаются, временами пропадают, ухаю в пустоты, едва не заваливаюсь в карманах площадок, шатаюсь от стены до стены, а на последней лестнице чуть носом не врезаюсь в крупного мужика. Он шарахается с проёма. На лице братка узнавание, стремительно перерастающее в злость. Чуйка срабатывает быстрее, чем врубаюсь, кто передо мной. Кулак смачно попадает в рожу Джекила, одному из лучших устранителей Пастора. Бритоголовая, мощная черепушка звучно бьётся о стену. Хмельным взором оцениваю силу своего удара, а мужик уже заваливается на пол. Не думал, что так получится.