Книга Бес с тобой, страница 132 – Александра Ермакова, Анна Абрамова

— Вам бы ко врачу.

— Я как раз в больницу, — чтобы больше не болтать на щекотливую тему, с виноватой благодарностью улыбаюсь прохожему, и спешно иду к деду.

Пока бреду по этажам, еду в лифте, по коридорам до кардиологического отделения, до палаты, в голове мысли штурмуют одна другую. И главная, как теперь говорить с любимым дедулей?

* * *

— Привет, — скребусь в дверь и несмело заглядываю. Последнее время меня смущают вечные недомогания деда. Капельницы, частое посещение лечащего врача… Нет, я рада, что за дедушкой присматривают. Рада, что персонал внимателен. Но дед до сих пор на лечении!!!

Платная палата…

Я ужаснулась, когда узнала, что мы НЕ КАК другие. Я, человек рационально мыслящий, понимаю, что ничего не бывает просто так… Озадачилась суммой, которая выплывает. Но меня заверили, что дед попал в какую-то квотную программу государства, поэтому для него лечение ничего не будет стоить. Я подивилась, но раз так… Жаль, что курс пока не помогает. Уже больше месяца… а к завершению не приближаемся.

Дедушка всегда был проницательным и мудрым.

Не давит, не нажимает, но всё видит и ждёт. Он терпелив.

Нет, я не могу всего рассказать и даже не из-за постыдного собственного поведения, а потому, что боюсь расстроить любимого человека. Я точно знаю, как бы ни опозорилась, дедушка меня не осудит! Но и причинять боль ему не желаю.

Тем более, эпизод был несущественным, не судьбоносным. А мои детские фантазии в отношения Димы пусть останутся по умолчанию ко всей истории в целом. Я знаю, что переболею… со временем. Не до конца, но боль притупится. Мне полегчает… Только жаль моё сердце слишком моногамно для других подобных страстей, а эту придётся похоронить.

Буду надеяться, что Дима никогда не появится в моей жизни. А если и случится встреча — не предаст ей значения. Не обижусь, если пройдёт мимо. Не умру, если не заговорит…

Хотела бы я излечиться окончательно. Но… увы, Дима незаметно пробрался так глубоко в меня, что вытравить его присутствие будет невозможно. Любой аспект жизни напоминает о нашем знакомстве. Любой вечер — о разговорах. Наколки — о его тату, нанося которые я могла наслаждаться близостью. Кофе… Теперь даже кофе отдаёт ароматом Димы — терпкий, горький и обязательно насыщенный: горячий, обжигающий и такой опасный в больших дозах. Кровь… — о том, как зашивала рану.

Боже! Он даже… на это пошёл, чтобы притупить мою бдительность! Каков актёр!!!

Машины, выставки, и даже чертова семейная коллекция!!!

Впечатление, что Дима планомерно жаждал укрепиться в нашей с дедом жизни. В моём сознании. В сердце!

Нарочно впитался в каждую частичку, и теперь любая нить проходит через воспоминания о нём. Хорошее или плохое… Но самое тошное, что разум настойчиво убеждает: «Он зло! Творит непростительные вещи!!!» А сердце замирает в предательском ударе: «Он боль — но любовь! Если попросит прощения — прощу!» Это будет неправильно… И в споре разума с сердцем тело ставит контрольную точку — от одной мысли о Диме томительное тепло пронизывает девичью плоть: «Он ТОТ САМЫЙ! Если захочет — я буду его».

И как бы здравы ни были слова первого, они слабее всего остального.

Когда дедуля меня держит в объятиях, прощаясь, даю себе секунду всхлипнуть.

— Ну-ну, моя родная, — шепчет любовно родственник. — Какие твои годы, — всепонимающе поглаживает по спине, — будет ещё не один Дима.