Книга По краю земли, страница 97 – Катерина Ромм

Наряду с летним солнцестоянием, это был главный праздник в Ельне: город украшали лентами и фонариками, на площадях и перекрёстках собирали фанерные палатки, где продавали вяленое мясо, пряники и горячие напитки. И хотя Меркурус отметил про себя, насколько беднее и скромнее стали декорации с его последнего зимнего визита в Ельну, он всё равно был рад празднику. За суетой и всеобщим весельем проще было замять день рождения, отмечать который не хотелось совершенно.

Произошедшее в Набреге терзало и выворачивало наизнанку. Хуже того – не с кем было поделиться этой болью, и Меркурус пытался перебороть отвращение к самому себе в оглушающем одиночестве. Он хотел бы выплеснуть эмоции в искусство, но не получалось. Он разучился творить. Когда в мастерских ему давали пробные задания, всё, за что он ни брался, оборачивалось позором. Конечно, никто не спешил его нанимать. Один раз, правда, предложили место, но Меркурус окинул взглядом мастерскую, свою уродливую выкройку – и молча вышел.

Словно дикий зверь, он предпочитал зализывать раны в тёмных углах, в мрачной тишине. Как назло, с тишиной было туго: девчонка и её приятели зависли у дяди Эргарда, даже платили ему за постой и пока что не собирались никуда уходить, пережидая зиму. Меркурусу тошно было смотреть на воркующих Венду и Айлека, без единого пробного задания нашедших себе работу. Почему кому‐то удаётся всё, за что он ни возьмётся, а ты хоть лоб расшиби – толку не будет? Айлек в два счёта договорился с лекарем с соседней улицы и теперь регулярно смешивал для него какие‐то ценные травниковые мази. Венда по утрам переводила бумажки. Усидчивости ей не хватало, часто одни и те же переводы валялись на краю обеденного стола несколько дней. Откладывать всё на последний час, видимо, было для неё в порядке вещей. И всё‐таки она ухитрялась сдавать переводы в срок – если надо было, сидела над ними по ночам. Помимо работы, они умудрялись вести расследование о старейшине-проходимце. Венда и Фелтон стали одержимы идеей разоблачения. Айлек им поддакивал и выполнял любые просьбы – или всё‐таки требования?

Рядом с такой бешеной и совершенно чуждой ему активностью Меркурус чувствовал себя унылым бездельником. Чтобы проводить как можно меньше времени в доме дяди, он временно подвизался разносить почту. В конце концов, ему тоже нужны были деньги.

В День зимнего солнцестояния Меркурус, как всегда, забрал в бюро письма и посылки. Первым делом он проверил, есть ли почта на адрес дяди, – и аж вздрогнул от удовольствия, когда увидел конверт, подписанный знакомым почерком Камилы. «Для тебя, что ль? – спросил коллега, заметив столь редкую на лице Меркуруса улыбку. – Жалко, что из-за снегопада всё с недельным запозданием приходит». С запозданием… Что ж, значит, это не поздравления со вторым совершеннолетием. Тем лучше! Меркурус удивился сам себе, что так обрадовался письму, словно только его и ждал всё это время: Камила, в общем‐то, вовсе не обещала ему писать. Однако он скучал по ней, пусть и не отдавал себе в этом отчёта.

Не хотелось открывать письмо здесь, в стылом углу бюро у всех на виду. Спрятав письмо за пазуху, Меркурус принялся за работу. Лишь во второй половине дня он наконец освободился и отправился в дом дяди. Там было пусто – и куда они подевались, неужели снова ушли на разведку? Впрочем, Меркурус рад был оказаться дома в одиночестве. Он поставил чайник на огонь и, пока вода закипала, опустился в кресло и осторожно распечатал серый конверт.