Книга Приплывший дом, страница 52 – Снежана Каримова

Пелагея зажгла керосиновую лампу и позвала:

— Костя, обедать!

Из комнатки показался младший брат Ивы. Взлохмаченный, с блестящими глазами и грязными дорожками на щеках – видно, напугался Катькиного воя.

Пелагея налила внучке отвар и занялась постными щами.

Ива вдохнула поднимающееся от кружки облачко пара. На вкус это зелье было противным. Даже пахло горько.

Пелагея поставила тарелку с супом перед Костиком и выдала ему ложку. Обычно на стол накрывала Иванна, но сейчас она решила сидеть тише мыши, да и бабушке, кажется, нужно было чем-то заняться, чтобы прийти в себя после нашествия Катерины.

— Не донесет она на тебя? – робко спросила Ива.

— За что? Я же отказалась ведьмовать. Вера в нечистую силу – это пережиток. Вроде религиозных предрассудков. Пусть к врачам его ведет, – пробурчала Пелагея, нарезая хлеб.

Говорила бабушка складно, не подкопаешься, но у Ивы все равно сердце было не на месте.

— За что-нибудь другое, – прошептала она.

— Обойдется, – дежурно пробормотала Пелагея.

Так говорила и мама.

После того как маму забрали, Ива боялась, что в любой момент в дом ворвутся, перевернут всё вверх дном, уведут. Ива устала терять. Но Мишку она, кажется, тоже потеряет. Ведь бабушка не помогла его семье. И что теперь будет с Лебедевыми?

— Им компенсация за дом положена, значит, деньги у них есть. Нам тоже нужны на переселение, – пробормотала Иванна, не зная, правильно ли поступает.

Пелагея придвинула внучке тарелку с супом и в упор поглядела на нее серыми с зеленцой глазами. Эти глаза на морщинистом лице напоминали Иве две лужицы в засуху на потрескавшемся дне озера.

Девочка сжала цветастый платок, лежавший на коленях.

Пелагея молчала, но взгляд ее был тяжелым. Ива снова низко склонилась над кружкой с отваром.

— Прости, – прошептала она.

Пелагея вздохнула.

— Я бы хотела помочь всем, кто нуждается, но это не в моих силах. Нужно быть осторожными. Сама знаешь. Это опасно.

Ива молчала, нервно накручивая на палец бахрому платка.

— Но есть и хорошие новости, – вдруг сказала Пелагея.

Ива вопросительно глянула на бабушку. Хороших новостей она не слышала уже давно.

— Дом Дубовых признали непригодным к сплаву. Мы поговорили и решили объединиться семьями.

Ива невольно скривилась. Вот тебе и хорошая новость!

В семье Дубовых Ива любила только бабушку Анастасию, да та умерла прошлым летом. Но как же вкусно она готовила в печи калину, а потом заливала ее топленым молоком! Бабушка Анастасия была мягкой, доброй и радушной. Напоминала Иве пушистое белое летнее облако. А Пелагея походила на грозовую тучу. Вся в черном, хмурая, прячущая под платком, словно молнии, рыжие волосы с белыми нитками седины. Ива дичилась родной бабки и сбегала к Дубовым. Там ее ждал самовар с варившимися под крышкой яйцами. Иногда они лопались, выпуская гребешки белка. Ива не любила такие яйца, и Ванька великодушно забирал их себе. «Мои Вани» – шутливо называла Анастасия Иву и собственного внука.

Ива и Костик всегда были у Дубовых желанными гостями, особенно после того, как Пелагея помогла Марье с тяжелыми родами близнецов. Но когда не стало бабушки Анастасии, Ива перестала ходить к соседям. Всё из-за Ваньки.

Ванька был старше Ивы на два года, здоровенный детина, совсем некрасивый. Круглое лицо под белобрысой челкой походило на недожаренный блин. Глаза казались совсем светлыми, словно прозрачными. И холодными. Хоть бабушка Анастасия и говорила, что «с лица воду не пить», и Ива бы с ней согласилась, но Ванька не нравился ей и характером. Он мог просто так раздавить паука, воткнуть в брюшко овода соломинку и отпустить «самолетиком», кинуть камнем в кошку.