Книга Приплывший дом, страница 49 – Снежана Каримова

Иванна повернулась к Даре и тихо добавила:

— Графин с чертиком приносит несчастья ведьме.

Дара ошарашенно уставилась на доманю.

В голове вертелась мысль, но Дара никак не могла ее поймать.

А потом словно зажглась лампочка.

— То есть, когда графин не вернули, это принесло беду вам?

Ива медленно кивнула и словно вся сжалась, уменьшилась, съежилась.

— Но зачем тогда вы занимаетесь ведьмовством? – не поняла Дара.

— В мире много опасных… профессий, – горько выдохнула в темноту ночи Ива. – Пожарные, солдаты, врачи. Ведьмы. Просто… У нас получается колдовать, – она виновато развела руками.

И правда, в мире много опасных профессий. И люди работают, спасают других людей, рискуют собой.

— Но…

— Что «но»? Хочешь спросить, почему мы пугаем народ проклятьями? – хмыкнула Ива. – Потому что ведьм не любят. К нам бегут за помощью, но и все беды тоже приписывают нам.

— Нет, – перебила Дара и схватила Иванну за руку. – Я другое хотела спросить. Что случилось с тобой?

Вместо ответа Ива кивнула на воду:

— Смотри!

— Что? – не поняла Дара.

Она снова поглядела на реку. Ничего не изменилось. Только прибавилось белых мотыльков вокруг лампы. Рыбы продолжали шлепать по воде. Плюхались снова и снова, будто карпы в парковом пруду, когда кинешь им хлеба.

Но этим же хлеба не бросали.

Дара напряглась. Это вообще нормальное поведение для рыбы? Чего это они так распрыгались? Что им в воде не сидится?

Но вдруг воздух наполнился тихим шелестом, и над Мологой заплясала метель.

Молога, 1936 год

Иванна торопливо шла по улице, тревожно оглядываясь по сторонам. Она замоталась в свой серый платок по самые глаза. Вокруг кипела жизнь, но жизнь нехорошая. Хмурые заключенные разбирали дома, грузили бревна, в сквере у Манежа вырубали липы и тополя, жгли скамейки.

Как будто кинопленку перематывали назад – вот сняли железо с крыши, вот исчезли стропила и печная труба, по бревнышку стали пропадать венцы сруба^[4]. Рядом стояли подводы^[5], запряженные лошадьми. Женщины помогали складывать на телеги доски, рамы, дети собирали гвозди, глядя под ноги, словно воробушки, ищущие хлебные крошки.

Ива метнулась к группе мужчин в ватниках. Они разбирали большой деревянный дом возле музея. Иванна закусила губу, глянула на охранника, курящего в стороне папиросу, и быстро сунула ближнему мужчине большую репу. Заключенный оказался сухоньким южанином с уставшими черными глазами. Ива поймала его улыбку и улыбнулась в ответ. Она не знала, по какой статье этот мужчина попал в Волголаг, был он вором, убийцей или контрреволюционером. Но на деялась, что, может, где-то найдется человек, который так же позаботится и о ее маме.

Город сворачивался, словно бродячий цирк, собирающийся двигаться дальше. Только эта труппа больше не будет гастролировать вместе. Вскоре их разнесет по стране, кого с домом, а кого с одним чемоданом.

Знакомый парнишка Петька несся по другой стороне дороги. Завидев Иванну, он резко затормозил и возбужденно крикнул:

— Собор сейчас рушить будут! Взрывчатку закладывают! Пойдешь смотреть?

— Да, сейчас, – отмахнулась Ива.

Она подошла к большому двухэтажному дому на несколько семей и замедлила шаг, как будто просто гуляла. Но Мишка заметил ее и выскочил из калитки.

— Что ты тут делаешь? – спросил он.