Книга Здесь водятся бесы, страница 117 – Снежана Каримова

А Ночка взял и предал его, вернее, их дружбу.

Костер уютно трещал, все веселились, и если кто и заметил пасмурность Дня и Ночки, то всё списали на скорое расставание. Только Горыныч напряженно вглядывался в Рома, потом перевел взгляд на Демьяна, цедящего его наливку.

— Что за кошка между вами пробежала? – спросил Горыныч у Ночки.

Ром промолчал.

— Кстати, а где кошка-то? – Колька огляделся.

Ром тоже посмотрел по сторонам. И правда, где?

Он искоса глянул на Демьяна. Тот безучастно крутил в руках пластиковый стаканчик, с легким хрустом вминая ему бока, и даже не обратил внимания на слова Горыныча. Кажется, так долго и старательно игнорируя Кольку, он уже просто привык его не замечать.

Вдруг десятиклассницы всполошились, перестали плясать – той самой девчонке без имени, которая увязалась за Мари и Динкой, позвонили злые родители.

— Да, мам, уже иду! – крикнула в телефон безымянная девчонка.

Десятиклассницы, как по команде, засобирались домой. Русалка тоже вскочила. Похоже, она не надеялась на то, что Ночка проводит ее.

Феникс-водитель, передав Горынычу пачку с чипсами, поднялся с ящика, и Кощей тоже встал, не сводя взгляда с Динки. Ночка остался сидеть, Горыныч, глянув на него, тоже не сдвинулся с места. День, судя по его виду, после наливки потерял связь с миром. Взгляд его помутнел, стал рассеянным.

— Он же от запаха крышки пьянеет, – вздохнула Жар-птица. – Кто его напоил?

Кощей пожал плечами.

— Да он сам этого хотел.

Феникс устало вздохнул:

— М-да, заблюет еще всю машину… Давайте я сначала девчонок отвезу, чтобы без происшествий, а потом за вами вернусь, – предложил он. – Этот пусть пока немного оклемается, только, Горын, не наливай ему больше ничего.

— И не собирался добро переводить, – буркнул Горыныч. – Я и этот-то стакан не ему давал, он сам угостился.

Часть компании двинулась к выходу. Русалка приникла к Ночке, он вяло обнял ее и тут же отпустил. Потом к нему подошла Жар-птица, наклонилась и прижалась щекой к щеке.

— Теперь только на вокзале увидимся!

— Но ты же будешь писать мне каждый день? – нашел в себе силы улыбнуться Ночка.

— Конечно! Каждый день!

Она выпрямилась и напоролась на колючий взгляд Русалки. Мари невольно отшагнула назад, вскинула ладони с растопыренными пальцами, мол, не трогаю, а потом со вздохом взлохматила волосы пьяному Дню и ушла за остальными. С веселым смехом ребята погрузились в «избушку», заурчал мотор, а потом все стихло. Не стало музыки, увял голодный костер. Только лунный свет, нарезанный перекладинами недостроенной крыши, освещал троих парней.

День вдруг повалился на ту самую дверь, на которой они с Ночкой совсем недавно сидели бок о бок. Ром же, весь скукожившись, пристроился на какой-то деревяшке и смотрел на Демьяна, не решаясь подойти к нему.

— Прям младенчик, – хмыкнул Горыныч.

Ночка машинально кивнул, не вслушиваясь в Колькины слова. Костер, тихо вздыхая, все тускнел, потухал, и темнота пожирала уютный круг желтого света, как головку сыра.

— Я без понятия, что между вами произошло, но зато знаю, как мерзко иногда ведет себя Демьян, – сказал Горыныч.

Ночка смотрел на угли. Значит, Колька догадался, кто расстроил его? Но День не виноват. И он сам не виноват. Это всё… сидр? Ром решил, что никогда больше не станет пить. Вот и День валяется теперь, что с ним делать?