Книга Омут, страница 122 – Снежана Каримова

Надо рассказать об этом бабушке, но как? Ведь говорить Цвета не может, а Бесена больше не приходит.

Цвета смотрела в дверной проем на черный омут, разлившийся до горизонта, и гладила мягкий клубок. С ним она будто была не одна. Вот бы встретить того, кому принадлежала эта нить. А может, Цвета его где-нибудь видела? Кого пощипала Бесена? Уж точно не своего смазливого мальчика… Она улыбнулась, вспомнив ревнивую подселенку, а потом сникла. Зря она упомянула его в тот последний визит Бесены. Ударила по больному. Почему иногда так хочется ранить близких? Чтобы проверить, останутся ли они с тобой даже тогда?

Но теперь Цвета не подведет рогатую. Если та дала ей этот клубок, то, значит, не против, чтобы подменыш еще немного поборолась за тело. Значит, хоть и не одобряет, но поддерживает такое ее решение.

Бесена – ее настоящая подруга.

Цвета вновь слабо улыбнулась своим мыслям.

Решение принято.

Вдруг черная вода омута вспучилась и выплюнула в сердечный домик родича. Раньше он сам не заходил к подменышу, боялся охранника, которого сотворила бабушка. Но вот расхрабрился. Видно, подметил, что Бесена возвращалась из омута целой и невредимой.

Цвета быстро свесила ноги и машинально прикрыла травинки ладонью. Все-таки сад на диване она решила пока не показывать родичу. Это он сейчас чайный гриб, а в будущем – бес. Цвете и одного беса достаточно. Но все же она обрадовалась гостю:

— Здорово, что ты зашел!

Сейчас она ему скажет, что вчера тело нашли чужие, пусть передаст бабушке. Цвета глянула в наружное окно, но не увидела Глафиру.

— Ты один? – удивилась она. – Что-то случилось?

Родич парил под потолком, как большая назойливая муха.

— Подружки твоей больше нет! – ехидно пропищал он.

— Бесены? – заволновалась Цвета. – Что с ней?

Она невольно сжала травинки в руке, и проекции заплясали по стенам домика.

Это не ускользнуло от черных глаз-бусинок. Грибной скат глянул на тени и фыркнул:

— Служит человеку.

Цвета не совсем понимала, о чем он говорит.

— Снова заключила договор? Но для вас, бесов, это вроде привычно. Ты вон служишь бабушке.

— Это вынужденное служение, и я еще не бес, – пискнул родич. – Когда стану бесом, ни за что не буду связываться с людьми!

Цвета невольно улыбнулась.

— Какой ты категоричный! А вот бабушка говорит, что бесов тянет к людям, потому что в вас человеческая душа. Хотя, – Цвета замолчала, задумавшись, – в тебе нет души, ведь ты еще не съел мою бабушку.

— К сожалению, – кивнул родич.

Он прекратил беспорядочное мельтешение и застыл, сверля маленькими глазками клубочек в руке подменыша. Цвета увидела, как ярче засиял собственный клубок родича через тонкую коричневую кожицу.

Она напряглась:

— Зачем ты прилетел ко мне?

— За своим! – пискнул родич.

Неожиданно спикировав, он выбил хвостом клубочек из руки Цветы и мигом проглотил его, как удав. Подменыш даже не успела крикнуть «Эй!». Родич на секунду засветился, и Цвете показалось, что его внутренний клубок запульсировал и чуть увеличился.

А скат снова взмыл к потолку и теперь глядел на последний стебель Цветы, привязанный к люстре. Тот уже усох, листья с него опали.

— Вот-вот переломится, и ты потеряешь связь с телом, – скептически заметил родич как ни в чем не бывало, будто он не отобрал только что ее шанс на жизнь. – Но раз ты еще тут, значит, есть в этой нити немного силы. И эта нить моя!