Книга По ту сторону бездны, страница 104 – Татьяна Лакизюк

— Слава Эссантии! – услышал он.

К нему подбежал Эгирин.

— Кто? – спросил он, глядя на потрясенное лицо друга. – Отец?

Аметрин кивнул и тихо сказал:

— Все в прошлом. Забыли тогда, забудем и сейчас.

— Конечно забудем, – эхом откликнулся Эгирин. – Время лечит.

В глубине души оба понимали, что лгут друг другу и самим себе. Забыть это они не смогут никогда.

Друзья огляделись.

Они попали в обитель жемчуга. Здесь царствовали перламутровые тона. Бутоны растений переливались мягкими оттенками от нежно-розовых до матово-голубых. Трава, напоминавшая мех огромного животного, ласково обнимала ступни, обволакивая и завораживая. Хотелось лечь, закрыть глаза и немного забыться после пройденных испытаний. Легкие бабочки с крыльями, похожими на створки распахнутой раковины, совсем не боялись людей. Они порхали так близко, что можно было разглядеть рисунок на крыльях, напоминающий мрамор.

Эгирин не удержался и протянул руку. Бабочка тут же уселась на ладонь и с любопытством уставилась на человека выпуклыми полусферическими глазами. Тонкие усики, увенчанные крохотными жемчужинами, потянулись к ладони, знакомясь с необычным запахом. Поняв, что здесь нет ароматного цветочного нектара, бабочка отчетливо фыркнула, недовольно взмахнув крыльями, слетела с ладони и пересела на ближайший цветок. Он оказался намного интереснее диковинного человека.

Эгирин и Аметрин негромко рассмеялись, очарованные красотой, и даже не заметили, как подошли ко второй стойке, на которой стояла статуэтка с изящной жемчужной ветвью, похожей на гроздь винограда. Жемчужины загадочно сверкали и манили к себе.

Друзья остановились и посмотрели в глаза друг другу.

— Ну что? – спросил Аметрин. – Ты не передумал? Ты пришел первым и можешь пойти дальше, я не буду препятствовать. Все по справедливости.

— Я не передумал. А ты?

— Ну а я тем более. Но опять же, если ты не против.

— Да хватит уже расшаркиваться друг перед другом! – не выдержал Сардер.

Земной правитель подал голос впервые за время финала. Тревога за внука снедала его. К ней примешивались растерянность и растущее недоверие к Эссантии, которая устроила такие испытания.

— Да! – подхватили зрители. – Что за телячьи нежности?! Это же поединки, а не школа вежливости!

— Только после вас. Нет, что вы, это я после вас, – два остряка на трибунах разыграли небольшую сценку.

Пиритти и Пироппо сжали кулаки, собираясь броситься на обидчиков, но трибуны вновь загудели, и братья отвлеклись. В центре площади Эгирин крепко обнял Аметрина и, развернув его, подтолкнул к следующей двери:

— Удачи, друг. Я болею за тебя!

— Спасибо, друг! – отозвался Аметрин и зашел внутрь.

Как только за ним захлопнулась дверь, Эгирин вернулся к стойке и осторожно взял статуэтку с жемчужной ветвью с постамента.

За ухом стало нестерпимо жечь. Эгирин прикоснулся к коже. Его пальцы нащупали какую-то припухлость. Осторожно проведя по ней, он понял, что это и есть символ жемчужного мага, такой же, как у деда. Крохотная ветвь, усыпанная жемчужинками, словно искрящейся росой. Гордость наполнила его сердце. Он смог! Смог, невзирая на страхи и сомнения! Подняв статуэтку высоко над головой, Эгирин громко прокричал:

— Ура!

Тут же в небо взлетели тысячи жемчужин, рассыпавшихся на множество крохотных перламутровых капель, которые драгоценным дождем пролились на трибуны. Следом появилась надпись, составленная из ракушек: