Книга Големикон, страница 71 – Денис Лукьянов

В-третьих, кстати, не выдержал бы сам Фюззель. Кельш видел, как того грызла зависть, когда они просто проходили мимо.

Пожелание чувствовать себя как дома гость воспринял слишком близко к сердцу – раскинулся на крепком стуле, как на домашнем кресле, пил причмокивая, ну хоть ноги на стол не положил, и на там спасибо.

— Итак? – решил напомнить отец Прасфоры о том, что они собирались говорить, а не сидеть молча.

— А? – не понял Фюззель.

— Ну, госпо… ты хотел прийти за советами. Мы так и договорились. Так что, я слушаю вопросы.

Кельш старался максимально сушить фразы, превращая слова из виноградин в изюм – так, чтобы речь противно хрустела, как сухие листья. Такое средство должно было рано или поздно выкурить Фюззеля, хотя тут наверняка не знал никто. Как с тараканами – вот и думай, возьмет их очередной яд в десятый раз, или они уже давно привыкли.

— О-а-о, я думал, что ты сам приготовишь что-то и расскажешь мне, – находился со словами Испражненц, забыв об обговоренной утром цели визита.

— Намного проще будет сделать это в формате «вопрос-ответ». Ну, я тебя слушаю.

В открытое окно влетел холодный осенний ветерок, принеся морозную бодрящую свежесть, от которой защекотало в носу. Фюззель чихнул.

— Да, да, конечно, – шмыгнул он носом. – Мне просто нужно, чтобы моя… империя блестела лоском идеального качества, поэтому я хотел спросить…

На самом деле, плевать Испражненц хотел, что там как будет блестеть – это станет не его заботой, а головной болью сотрудников. Но с вопросом все же нашелся:

— …как мне повысить продуктивность и не потерять лица?

Кельш вздохнул. Вопрос показался идиотским и слишком мудреным одновременно. Фюззель мучал хозяина «Ног из глины» до посинения – скорее почернения – всего неба над головой, до самого позднего вечера, когда все работники уже разбежались по домам, а от клиентов остались один-два калеки, доедавшие картошку и допивавшие пиво, скорее даже вылизывающие последние капли – уплачено, значит, не должно пропасть.

Разговор – совершенно пустой и бесполезный – к радости слегка засыпающего Кельша, кончился. Они с Фюззелем спустились в нижний зал. За дверями кухни уже ничего не шумело, не гремело и не горело – сплошное умиротворение.

Испражненц нервно бегал глазками.

— Эммм, прости, – вдруг резко, как свалившийся с неба рояль, сказал он. – Можно я… отойду? Не дойду до дома.

Кельш тяжело вздохнул. Его мысли уже переключились на все еще не вернувшуюся Прасфору. Говорить ничего не хотелось – казалось, что слова он кидает в мусорную корзину, и даже туда Испаржненц не соизволит заглянуть.

Хозяин «Ног из глины» кивнул.

Фюззель нырнул в сторону уборных – излучай он свет, засиял бы от радости, что наконец-то займется тем, ради чего пришел сюда. По пути он чуть свернул, нырнув в незапертую кухонную дверь. Хотел щелкнуть пальцами, включив магические лампы, но побоялся – лучше лишний раз не выдавать себя.

Испражненцу было противно само нахождение здесь, на этой словно заснувшей к вечеру кухне, проклятой им же гнилой земле: все эти новенькие ножи, чистые котлы и кастрюли, не крошащиеся печи и горы аккуратно сложенных мешков с картофелем и зерном…

— Зато у меня, – фыркнул Фюззель про себя, – живут мыши. Все не так одиноко…

Хозяин «Рваных крыльев дракона», пытаясь не споткнуться, добрался до самого дальнего угла кухни, к сухим мешкам с зерном. По дороге Испражненц с трудом, но все же разглядел и схватил бутыль с маслом.