Онлайн книга «Големикон»
|
Для начала – с самой собой, с ужасом, черной лавиной ринувшемся изнутри. Потом – с осознанием того, что увидела перед собой. Дальше – с тем, что разглядела вокруг. Пустые глазницы грифоньего черепа с трещиной во весь клюв смотрели свозь душу, пронизывали похлеще даже самого острого жала – взывали к той пустоте, остатки которой бултыхались внутри каждого, как осадок от первобытных протоэмоций. Попадамс сглотнула и догадалась – если не смотреть на череп в упор, должно стать полегче. Девушка отвернулась, но глаза уже более или менее привыкли к темноте, и все стало только хуже. Потому что девушка увидела десятки таких же черепов впереди. Словно бы кто-то обчистил мастерскую скульптора, притащив кучу слепков одной работы. Но в том-то и дело, что черепки были явно разные, отличающиеся в деталях, а значит – точно настоящие. И тут Прасфора поняла: так вот куда делись грифоны. И даже Альвио прямо сейчас не расскажешь – он бы пищал от восторга, внося хоть один светлый оттенок в палитру черно-бурого ужаса. Именно этого – как понимала Прасфора – ей сейчас и не хватало. Нужно было поговорить с кем-нибудь, потому что молчание в темноте в принципе походило на сконцентрированное безумие, капли которого достаточно, чтобы слететь с катушек. Надо было продолжать идти вперед. И все бы ничего, если бы не эти черепа – Попадамс вглядывалась и понимала, что дальше их только больше. Девушка с трудом приподнялась, на всякий случай зажмурившись, и нащупала холодные камни. Прасфора пошла – подкосили ноги. — Ну начинается, – подумала она. – И так каждый раз – с чем-нибудь, когда-нибудь, но каждый раз. Надо было просто привезти лекарство… Попадамс с трудом пошла дальше, хоть ее словно и отталкивало потоком штормового ветра. Черепа грифонов косо смотрели вслед морозной пустотой глазниц, как бы намекая, что о них не стоит забывать. В Хмельхольме жило достаточно воронов, мрачными тенями скользящих по небу так незаметно, что даже приезжие их в упор не видели – а уж местные, привыкшие ко всему вокруг, тем более. Вороны словно стали частью общего пейзажа так же, как багряные черепичные крыши – если засматриваться на каждую из них, недалеко и рехнуться. Птицы на людей тоже внимания не обращали: летали по своим делам, раз от раза наглели, но держались выверенно, словно бы нацепив черные фраки из перьев и приготовившись к беседе в джентельменском клубе, куда недостойным (людям, иначе говоря) вход воспрещен. Поэтому обычно вороны безмятежно парили от крыши к крыше, от дерева к дереву. Но сейчас всякий, пролетавший над главным зданием «Рваных крыльев дракона», пикировал на посадку чуть раньше, обжигая крылья. Слишком уж воздушные потоки нагрелись, даже раскалились – и поди пойми, буквально, или так казалось лишь вороном. Но ярость Фюззеля Испражненца действительно могла море обратить в облачко пара. — Какие же вы идиоты! – орал он в подвале. – Какие же неисправимые идиоты! Двое мужчин все сидели за столом с кружками в руках – уже невесело. — Он должен был сегодня утром не появляться там! А вы… даже не смогли его нормально избить! — Слушайте, ну он таким хюпеньким казался… — А вы казались мне людьми, на которых можно положиться! И эти выходки с карамелью… Он замолчал и нервно дернулся – не хотел даже думать о побочных эффектах. |