Книга Големикон, страница 127 – Денис Лукьянов

— Я говорю лишь то, что мне известно. И собираюсь выяснить больше – лично! А остальное оставим на выпуск газеты…

Вопросов абстрактного характера появилась уже много, информация потекла от человека к человеку, и слова «война», «внук Анимуса» пожаром прыгали по сознаниям, обретая новые смыслы, обрастая идеями и пониманием. Но тут, наконец, кто-то из толпы – ей свойственно всегда содержать в себе именно кого-то, – спросил:

— А что же будет с нами?

По воздуху словно бы пролетела легкая дрожь, загробное дыхание, искрящееся неуверенностью – привычный порядок жизни вдруг пошатнулся, пока лишь чисто гипотетически, но все же: накренился на бок и грозился вот-вот упасть, разлетевшись спичечным домиком. Люди, никогда не знавшие войны, не представляющие в полной мере, что это такое, все равно ощутили на губах вкус этого слова: обжигающий абсолютным холодом, кислый, как проржавевший, окислившийся лист меди, и горько-пепельный. И одна дело – глубокая история, когда где-то там, давным-давно, потерянная песками времени случилась какая-то война – тогда мир был нечесан и грязен, не знал высоких и красивых слов лести, обмана, дипломатии… только грубую правду, бьющую в лоб черными камнями. И вот сейчас – никто не мог объяснить, как и почему – люди вдруг почувствовали, как небо их мира начинает падать.

— И что же нам с этим поделать?

— Ничего, – вопрос из толпы нашел свой ответ в той же толпе, – что мы можем сделать с этим?

— Нет, ну надо же как-то попробовать…

— Я до сих пор не представляю, что внук Анимуса…

Госпожа Батильда, потерявшая всякой интерес к отвлекшимся людям, подошла к Альвио, все еще игнорируя Прасфору, и заявила:

— Я отправляюсь в горы следующим же поездом, а вы как хотите. Работа не ждет!

— Чтобы остановить это? – Попадамс смерила журналистку взглядом.

— Чтобы осветить это, – поправила та. – Первой быть в курсе событий.

— Тогда мы тоже едем следующим поездом, – этой фразой драконолог притянул к себе полный непонимания взгляд Прасфоры.

— Тогда уж точно в другом вагоне, – обращалась девушка к Альиво, но смотрела принципиально на Батильду.

— Вы многое потеряете, – съязвила та, – в лице моей компании.

— Не больше, чем уже пробрели, – кольнула Прасфора в ответ.

Альвио показалось, что находиться между двумя злыми драконами не так страшно.

Когда Батильда зашагала прочь, Прасфора Попадамс посмотрела драконологу прямо в глаза:

— Мы что, правда едем в горы?

— Да, – он был краток. – А почему ты удивлена?

— Но почему… мы же все равно ничего не сможем делать, ты понимаешь. Кто мы вообще такие? – она замялась. – Хорошо, может, я неправа: кто я вообще такая?

— Ты – Прасфора.

— Вот именно!

— А теперь посмотри вокруг, – Альиво развел руками, очерчивая уже расходящуюся и несущую с собой новости толпу. – Они – тоже просто они. Но тут же стали думать, что можно сделать. И теперь весь город узнает – никто не сможет сидеть на месте.

— Альвио, это же все так глупо, – Прасфора закрыла лицо руками. – Он мэр, у него есть големы, есть ужас со скелетом драконихи, он убил грифонов, а я… Я просто Прасфора, Альвио, я даже не могу спокойной зайти на кухню, сколько бы не пыталась. Мой мир рушится – и моих плеч больше не хватает, чтобы держать его…

— Прасфора, – он коснулся ее ледяной щеки с детским ожогом. – Посмотри на меня, Прасфора. Мы обязаны это сделать. Ты обязана это сделать.