Книга Големикон, страница 118 – Денис Лукьянов

Только какие-то постоянные намеки, будто бы даже уколы в его сторону – и ведь от самого Кэйзера в том числе! Фюззель делал, что просили, но не понимал, что конкретно делает и ради чего – какая грандиозная цель у всего происходящего? Война войной, но ведь ведет же она хоть к чему-то. И скелет этой драконихи… нестабильность, да что они творят с ним?!

У Фюззеля руки чесались понять, что. Ведь то был уже и не скелет вовсе, а, а, а… слово Испражненц подобрать не мог, поэтому в мыслях останавливался на формулировке «нечто большее».

Вот он и вышел из себя: мэр Кэйзер ничего не объяснил, дал намек и холодно улыбнулся – так просто не могло быть, не должно было быть, ведь Фюззель сам, своими силами встроился в эту цепочку, его звено вклинилось в вереницу остальных, но не ощущало себя частью целого. А должно было.

Ведь иначе, как ему грезить о раздавленных Попадамсах?

Фюззель потряс кружкой – нагретое пиво забултыхалось внутри. Испражненц посмотрел на свое отражение, а пенной жидкости раздутое до невозможности, и чуть было не плюнул прямо в напиток – не от отвращения к себе, ни в коем случае, пусть хоть в десять раз его расширяет; а от ненависти к напитку, который позволил себе такую дерзость в отношении к его лику.

В этом плане, Кэйзер, конечно, тоже был хорош. Правда плевать ему в лицо Испражненцу почему-то даже не хотелось – инстинкт самосохранения подсказывал.

— Ну что, – вдруг захрипел подсевший мужчина – абсолютный, полный незнакомец (и, как прикинул Фюззель, такой же абсолютный и полный идиот). – Еще кружечку?

Острым взглядом, будто палкой в грязь, незнакомец ткнул в почти пустую кружку Испражненца. Нет, все-таки Фюззель действительно умел брать, когда дают, на всю катушку.

— Идиот, – подумал Испражненц, еле сдерживаясь, чтобы не сказать вслух. Был бы это его сотрудник – ни капельки бы не останавливал себя. – Ты даже не представляешь, чем я знает, с чем соприкасаюсь…

Да вот только Фюззель сам не знал, чем был занят.

Именно эта досадная оплошность и привела его к кружке отвратительного теплого пива, за эти ужасные дубовые столы, а теперь и к этому омерзительному незнакомцу. Испражненц молча встал, не обращая внимания на недоумевающего подсевшего, и зашагал вон из зала. Даже отказался ради этого от бесплатной кружки. Вот они – великие моральные перемены в человеке. На лицо. Да уж, точно катарсис – Фюззель понял, что пора требовать от Кэйзера ответов.

Ну, требовать настолько, на сколько получится – жизнь, особенно сейчас, хозяину «Рваных крыльев дракона» нужна была позарез. А требовать нечто от мэра – все равно, что просить джина о четвертом желании. И все же…

Без этого сейчас не получится. Ведь дракон должен расправить свои рваные крылья.

Проснулась Прасфора весело и задорно – ударилась о спинку кровати и долго не могла понять, где находится голова, будто бы вестибулярный аппарат до сих пор не проснулся. Видимо, так оно и было, потому что встала девушка с трудом: как обычно, не понимая, какой сейчас год, день, час, да хотя бы время суток. Солнце било в окно приглушенно и осторожно. Прасфора, все еще находясь в состоянии перехода из одной реальности в другую, вдруг вспомнила – сама не поняла, почему именно это, – что забыла переодеться.

Двигаясь как муха, надышавшаяся ядовитых паров, Попадамс порылась в шкафу – хорошо, хотя бы до него пламя не добралось, точнее просто полизало и перекинулась на более аппетитную трапезу. Девушка переоделась, сменила блузку на чистую, бросила на кровать другой – карамельно-кремовый – свитер и вышла из комнаты.