Книга Небеса чистого пламени, страница 2 – Денис Лукьянов

Но грубые, мясистые руки Алексиса творили невероятное — движения бритвы были мягкими, она скользила по белоснежной пене, взбудораживая ее. Цирюльник — не особо утруждаясь — будто бы играл на пианино с виртуозностью, которую нарабатывают годами опыта.

А еще, Алексис Оссмий был слегка смугл и лыс до неприличия, как побритое шутки ради яйцо. Что, в совокупности с руками, дарило ему репутацию человека, с которым лучше не спорить ни ясным днем на набережной, ни в темной ночной подворотне, ни, тем более, когда тот держал в руках бритву — лучше не то чтобы не спорить, а даже рта не открывать. А то мало ли что…

Рта, правда, обычно не открывал сам цирюльник.

— Готово, — декларировал Алексис, совершив последнее воздушное движение бритвой и содрав белое полотенчико с шеи клиента.

— Вы уверены? — слегка дрожащим голосом промямлил усатый господин, зачем-то ощупывая шею — видимо, боялся, что уже успел превратиться в безголового всадника, а это все — посмертные бредни и начало загробной жизни.

— Если мне не быть уверенным в том, когда бритье закончилось — то кому же?

Пересилив себя, гость открыл глаза.

С точки зрения стороннего наблюдателя, на лице господина, все еще усатого, ничего не поменялось — каштановая растительность все так же топорщилась в обе стороны, как кошкин хвост после двух банок валерьянки. Но усатый господин, скажем честно, был большой педант — поэтому замечал появление даже одного лишнего волоска на своем лице, как дракон из старых сказок замечает пропажу хотя бы одной монеты из сокровищницы. А потому, пригладив идеально выбритый подбородок, клиент сказал:

— Ого.

Вышло не особо содержательно, но цирюльник все равно кивнул. На его лице с ярко выраженными скулами и челюстями, которыми не то что орехи, а алмазы можно было колоть, появилась улыбка.

— Честно, я от вас такого не ожидал, — принялся усатый господин. — Простите, но ваши руки…

— Руки делают, — парировал Алексис.

— А глаза боятся? — хмыкнул господин.

— Нет. Боялись бы — не делали.

Усач уже было открыл рот, ожидая другого ответа — но благоразумно промолчал, как-то растерявшись. Вместо этого, гость перевел тему — как часто делают в таких ситуациях, чтобы не показаться подловленным или глупым, хотя все и так уже все поняли.

— Вы слышали, что они привозят в город с последних раскопок? Привозят к нам?

— Я еще не читал свежих газет. Сами в курсе, был слегка занят…

— О! Тогда это будет моим вам бонусом к оплате, — ухмыльнулся господин. — Они нашли там что-то, что перевернет наше представление о мистериях и богах старого Египта!

— Опять, что ли? — цирюльник вытер бритву полотенцем.

— Не опять, а снова! — развел руками усатый господин. Алексис поморщился — он никогда не понимал смысла этой фразы. — По крайней мере, это все, что, пишут газетчики. А вы знаете, как они умеют писать!

— Так же как вы — говорить, — подумал крупногабаритный цирюльник и улыбнулся. Вслух же он сказал: — Конечно, это же их работа.

Потом они оба, почти одновременно, посмотрели в распахнутое окно — видимо, их привлек ворвавшийся внутрь медовый запах сирени, который колокольным звоном напевал о том, что на улице вовсю разыгралась весна, даря жизни новые краски. Хотя, вернее сказать, возвращая былые — затяжная зима пожирает уж слишком много буйства цветов, оставляя лишь белый, серый, черный и серебряный. А монохром в большом количестве опасен для здоровья.