Онлайн книга «Ртутные сердца»
|
Да, он всегда касается книг, как в первый раз. Слишком хорошо помнит, как рукописи горели. Воспоминания не мешают Валентину. Покинув лавку старого Исфахняна, он идет, смежив веки; люди и здания вокруг – просто силуэты, его ведет запах. Мудрецы научили Валентина особому обонянию, натренировали, как породистую собаку, чуять волшебство, ощущать потустороннее с закрытыми глазами: так, когда приходилось выживать на улице, он не раз приносил им бутылки с джиннами, бесценные древние рукописи и осколки алхимической посуды. Добрые алчные мудрецы прятали все это в мешки и уносили во тьму – может, торговали с потусторонними силами? Соглашаясь на простую сделку, Валентин понимал: он ничего не знает о колдовстве этого города, но обязательно почувствует его. И теперь он вправду чувствует – чувствует зачарованные картины, продлевающие молодость хозяевам, чувствует скверные слова, призванные разгневать море, если корабли недруга окажутся рядом, чувствует тихие молитвы, обращенные к богу единому, молчаливому, и богам старым, многоликим, давно немым, как он сам; чувствует алхимические ароматы – венчаются волшебные металлы, смердят зеленые львы – и идет по их следу, искрящемуся, как первый стамбульский снег, этот пепел, извечный пепел, падающий с небес. Уже настроившись на ритм города, разгадав подсказки вод под его улицами, Валентин вдруг ощущает нечто иное. Не выразить словами: это свежесть, свобода, полет, легкость, манящая его, сбивающая с пути, Плерома, Полнота, радостная песнь эонов света; так ли звучит их ликование или это новая уловка омерзительного творца? Валентин хочет отвлечься, прикоснуться – он верит! – к самой мудрости, ради которой и прибыл в этот город: где еще обитать изгнанной из божественного сонма, оскорбленной собственным творением? Но Валентин слишком хорошо научился чтить договоры, вынес чересчур много уроков. Он впускает новую невыразимую мелодию в сердце, но идет пахнущей запретным знанием дорогой. Нет улиц, есть только ощущения: он оставляет позади раскрасневшийся Меркурий, обходит зеленого льва – вонь наконец исчезает, – минует овна с тельцом и приближается к пасти свернувшегося змея; останавливается, приоткрывает глаза, делает глубокий вдох – да, ядовитый запах не обманывает. Валентин оглядывается. Куда привели его ноги? Но этот вопрос приходит в голову вторым, его опережает другой: что будет с книгой? Можно ли доверять влюбленным, пусть и рассудительным? Можно – нельзя, можно – нельзя: нет ответа, он ведь сам такой – влюбленный в истинное знание, желающий освободиться из телесной тюрьмы, сокрушить власть порочных планет и стихий, увидеть ликование света; это – высшее блаженство. Так ли они с Валентино различны? Табличка над дверью обещает ему лечебные мази и травы. Сколько таких он видел в Стамбуле? Валентин переступает порог. Не ошибся. Запаху больше нельзя доверять, слишком много здесь алхимического колдовства, оно жжется. Валентин открывает глаза. Хозяин смотрит непонимающе, почесывает бороду, отращенную на восточный манер. — Чем я могу помочь иноземным гостям? – Он очерчивает руками фигуру Валентина, пальцем указывает на его одеяние. – Они ведь сами столь разборчивы в медицине. Или, может быть, вам что-то от глаз? Вы подозрительно щурились. Момент… |