Книга Ртутные сердца, страница 18 – Денис Лукьянов

Вот. Снова. Конечно. Конечно! Это голос отца Софи, старого демона, венецианского колдуна Игнацио дель Иалда. Неужели он преследует меня? Нет, в этом я не сомневаюсь! Но неужели он преследует меня… самолично?

И я, отчего-то осмелев, иду на голос. Он отдаляется. Значит, теперь не дель Иалд следует за мной – а я за ним. Сперва шагаю уверенно, но, лишь завидев богатые его одежды – алый плащ и камзол с золотисто-бордовыми лентами, кровь и гранат – его любимые цвета, – замедляюсь, осторожничаю, напрягаю слух. Наблюдаю из-за угла дома – как хорошо, что мало любопытных прохожих снует вокруг! Он не один. Рядом, размахивая свободной рукой – во второй зажат холст, я не вижу красок, но могу разглядеть очертания и догадаться, – стоит, очевидно, художник: белые чулки обтягивают толстые икры, одно движение – и ткань порвется. Кажется, ощущаю в воздухе запах еще не высохшего масла: художник держит мастерскую где-то рядом? Впрочем, неважно. Можно закрыть глаза. Главное – слушать.

Художник кричит:

— Но как же так! Вы же говорили мне! Вы обещали! Вы не посмеете. – В ярости он топает ногой. Гулкий удар каблука предвещает скорую беду. – С вашей репутацией, как, как…

Ему словно не хватает воздуха. Дель Иалд отвечает спокойно, сомкнув руки в замок за спиной. Блестят его перстни: коварно, хищно, как глаза диких тварей из рассказов Марко Поло.

— Не вам говорить мне, что я посмею, а что нет. – Он, видимо утомленный, тяжело вздыхает. – Сами понимаете, такова жизнь. Вы очень мило рисуете – это я вам сказал, этого не отрицаю. Потому вас и выбрал. Вы вообще не должны были об этом знать. Откуда же узнали?

— Да какая разница! – Художник взмахивает двумя руками. Чуть не роняет холст. – Какая разница, когда вы, оказывается, последний из подлецов, вы – любитель фальши…

— Не любитель, – обрывает его дель Иалд, понизив голос. Я делаю шаг назад, на всякий случай. – Нет, не любитель, вы подобрали совсем не то слово. Впрочем, я вас услышал. Всего доброго. Ждите вестей.

— Какого рода? – художник срывается на писк. Раскрасневшееся от гнева лицо тут же бледнеет.

— Всякого, – пожимает печами дел Иалд. Рассматривает пальцы правой руки. – И не смыкайте ночью глаз. Так, на всякий случай.

— Вы…

— Всего доброго.

Я делаю несколько стремительных шагов до того, как дель Иалд покидает художника. Ускоряюсь. Санта-Мария делла Салюте еще ближе, но, увы, мне приходится свернуть, и снова, и снова. Лишь оказавшись далеко от места подозрительного разговора – слова дель Иалда, кажется, отравляют воздух, – я сбавляю шаг. Сверяюсь с адресом. Типография где-то рядом. Сначала – туда. Потом – в условленное место, ждать Софи. Софи… Что ее отец, этот подлый колдун, задумал?! Чем промышляет он втайне – втайне ли? – зачем угрожает неизвестным художникам? Я будто прикоснулся к некой великой тайне, будто, подобно отрекшемуся от мира философу, стал созерцать звездное небо, преломлять свет тысячей и одной линзой и наконец увидел в отблесках бесконечности непостижимую суть Вселенной, но не могу выразить ее – ни словами, ни формулами; одним только дыханием, смехом и слезами. Может, стоило отправиться за дель Иалдом дальше? Может, это, а не фантомный эликсир и странник Валентин стало бы моим спасением?

Поздно, поздно думать! Надо действовать дальше.