Книга Наличники, страница 99 – Юлия Шляпникова

— И не пришла бы, но разговор серьезный, – Ульяна подошла к кровати и опустилась на краешек, поверх одеяла. – Теперь поняла, почему я не хотела, чтобы ты во все это лезла?

Аня, подобрав под себя ноги, села на кровати и кивнула.

— Но ты все равно докопалась до этого. Он отдал тебе письма?

— Да, но я не читала.

— И не читай пока. Делу все равно не поможет. А как этот мальчик?

— Хуже, – дрогнувшим голосом сказала Аня.

— Так и знала, – кивнула бабушка. – Дальше будет еще страшнее. До больницы дойдет.

— Ему туда нельзя, он там умрет! – воскликнула Аня и тут же испугалась, что разбудит Руслана в соседней комнате.

— Да тише ты, – шикнула бабушка. – Видимо, так уже проросли, что не оттащишь друг от друга. Мы с Тахиром тоже думали, что обойдется, но видишь, как оно вышло.

— Почему ты никогда о нем не рассказывала?

— А ты как думаешь? Чтобы ты задала мне вопросы, на которые я не смогла бы ответить? Да и не хотела я бередить эти раны.

— Он правда может умереть?

Бабушка кивнула.

— Ты можешь нам помочь?

— Нет. Проси Оничку, только она знает, как его спасти.

— Та самая? – снова кивок. – Но почему тогда она тебе не помогла?

— Помогла. Оничка сказала, что я должна уйти и никогда к нему не возвращаться. И он выжил. Но, может, у вас будет другая история.

— Бабушка, – кое-как выдохнула Аня, – почему же такого не случилось с Денисом?

— А, этот. Такое случается только с теми, кого ты по-настоящему любишь. С теми, кто может помочь снять проклятье. Но такого человека не каждая встречала. Мама вот не встретила, да и Вероника, – голос Ульяны дрогнул, но она сдержалась.

Аня вспыхнула, хотела было начать переубеждать бабушку, но вдруг поняла: с той-то стороны виднее, что на самом деле между ними происходит. Да и спрашивать расхотелось, так что она просто полюбопытствовала:

— Какой был у тебя дар?

— Я немного видела будущее. У Вероники получалось лучше – но она видела, как умрет человек. Врагу не пожелаешь.

— А прабабушка?

— Могла вылечить, просто проведя рукой там, где болит. Ее мать, говорят, могла заговорить погоду, но, сама понимаешь, мама этого никогда не видела.

Они замолчали, и в тишине только лунные лучи скользили по комнате, придавая всему потусторонний вид. Будто Аня правда стала Персефоной и оказалась на той стороне.

— Прости, что не могу ничем помочь, – вдруг сказала бабушка. – И за то, что временами перегибала, тоже прости. Когда ты живая, совсем по-другому все видишь и чувствуешь.

У Ани возникло стойкое чувство, что Ульяна заговорила об этом не просто так.

— Бабушка, ты что, собралась уходить? – вздрогнув, спросила она.

— Ну не вечно же тут быть. Пора и мне туда. Тем более что ты теперь всё знаешь и я могу спать спокойно.

Аня заморгала, отгоняя слезы, так и грозившие политься из глаз. Бабушка же улыбнулась и погладила ее по щеке.

— Запомни: спроси Оничку, она точно скажет, что делать. Вам-то уж она сможет помочь, я уверена.

Аня кивнула и положила руку поверх бабушкиной невесомой ладони, пытаясь удержать ощущение тепла на щеке.

— Ну-ка не плачь! Помнишь, как я всегда говорю? Я не плюс, я равно…

— И мне все равно, – закончила Аня и все-таки расплакалась.

А когда слезы иссякли, бабушка еще раз погладила ее по спутавшимся кудрям и сказала:

— Пора мне. Береги себя, Анечка!