Книга Наличники, страница 78 – Юлия Шляпникова

В подарок Аня купила красивую фарфоровую чайную пару с узором из пионов. Тетушка очень любила посуду и собирала красивые чашки, для них в доме стояла отдельная горка. Ее купил еще прадед Ани Федор в конце тридцатых годов, прямо перед войной, когда семья окончательно осела в Джукетау. Авдотья вышла за него по большой любви, но счастливы они не были. Словно раненные в самое сердце, они раз за разом делали друг другу больно – изменами и истериками, бесконечными ссорами и уходами из дома. Бабушка помнила все, хотя предпочла бы, по ее собственным словам, забыть каждое слово, сказанное ими в гневе.

Дети не должны знать ненависти и злобы родителей друг к другу. И ни одни отношения, идеальные в глазах друзей и соседей, гнилые изнутри на самом деле, не стоят такого притворства и красивой картинки.

Петя с семьей прилетели вчера вечером, так что сегодня, в субботу, они уже наверняка помогали накрывать на стол и прихорашивались к празднеству. Аня задержалась в магазине, покупая самый вкусный «Наполеон» в городе, который пекли в пекарне друга Руслана. Ожидаемо была большая очередь, но Аня не учла, что по субботам людей становилось в два раза больше. Поэтому пришлось брать такси, чтобы не опоздать к назначенному времени.

Дом и дерево выплыли перед машиной из-за угла, посеребренные снегом, но уже готовые к весне. Аня расплатилась с водителем и, доставая связку ключей, чуть не уронила сумку. Сегодня ее не встречала бабушка, но зато калитка распахнулась сама собой. Точнее, это вышел Петя, тут же с улыбкой отбирая у нее пакеты.

— Как будто на целую армию накупила! – прокомментировал он, пропуская ее вперед.

— Аккуратнее с этим, тут подарок! – воскликнула Аня и поскользнулась на коврике в сенях.

— Давай без травм, а то я уже готов решить, что это нам не стоит приезжать.

— Зачем? – удивилась Аня, открывая дверь в дом и тут же погружаясь в знакомые до боли с детства запахи и звуки.

— В Новый год кто чуть ногу не сломал? – ставя на полки у входа пакеты, сказал Петя и поспешил закрыть за ними дверь, чтобы никого не продуло.

Аня рассмеялась. Иногда она слишком глубоко копала, вот прямо как сейчас.

Тут же примчались из комнат племянники и чуть не снесли ее с ног.

— А мы елку убрали только утром! – поделился Лешка, порывисто обнимая ее за шею.

Аллочка все хотела показать ей какую-то новую куклу, но тут вышли тетушки и Арина.

— Дайте ей хотя бы раздеться! – воскликнула она, и дети привычно подались к ней, затихая. – Привет, Анют!

Аня наконец расправилась с сапогами и помахала всем.

— Только тебя ждали, – сказала Евгения, счастливо улыбаясь. Она редко бывала вот такой открытой и эмоциональной, так что Аня решила не терять времени и кинулась ее обнимать.

Когда подарок был вручен прямо в кухне, а торт определен на хранение в холодильник, все направились в зал, где уже ждали накрытый стол и только что открытое шампанское.

Среди советской и современной мебели вперемешку в этой комнате стояли бабушкины цветы в глиняных горшках, висели купленные мамой картины и сохранилась, как во времена Аниного детства, божница в углу с иконами прабабки. Все деревенское наследство, спасенное из рук коллективизации, – сундук в углу с выбитыми на железной окантовке буквами имени и фамилии прапрадеда и эти несколько икон в резных окладах, потемневшие от времени. А в центре – железный крест, отделанный перламутром и какими-то полудрагоценными камушками.