Книга Наличники, страница 125 – Юлия Шляпникова

Последовало еще несколько таких писем, видимо, все без ответа. Тахиру становилось все хуже, и оттого он все сильнее просил Ульяну прийти в больницу. Но она, веря в проклятие, не шла, видно, пытаясь хоть так его спасти.

— Она от него отрекалась, – всхлипнула Аня и только тут поняла, что плачет. Вольт, лежащий у ее ног, встрепенулся и навострил уши.

Руслан встал из-за стола и двинулся было к ней, но Аня остановила его жестом.

— Давай дочитаем, – решительно сказала она, утирая слезы.

Вернувшись на место, Руслан кивнул и взял в руки письмо. Оно было последним в стопке и единственным нераспечатанным.

«Дорогой мой Тахир.

Мой свет, моя душа, любовь моя. Я смотрю на эти тучи, что заслонили мне солнце, и понимаю, что они заслонили тебя от меня. И нет им конца-краю, и не разбить мне это проклятие. Я делаю то, что должна, чтобы спасти тебе жизнь, но не думай, что мне легко это дается. Я не перестану тебя любить, но больше никогда к тебе не подойду, не трону тебя, не поцелую и не скажу, что думаю о тебе каждую минуту.

Я сделаю все, чтобы тебе помочь, даже если ради этого придется от тебя отказаться. Прости меня, дорогой мой. Надеюсь, ты поймешь, почему я так поступила.

Прости меня.

Твоя навеки Ульяна».

— Он так его и не прочитал, – дрогнувшим голосом сказала Аня. – А она все объясняла здесь.

— Наверно, не хотел терять ее окончательно, – собрав письма в стопку и перевязав их старой лентой, ответил Руслан. – Так она навеки осталась с ним, ведь не сказала последнего слова.

Аня ощущала, как ее захлестывают боль, печаль и такая обида, что хотелось кричать. Несправедливо, что так сильно любившие друг друга люди оказались навеки разделены из-за какого-то проклятия! Нечестно, что такое происходило не только с ними, но и со многими до них!

Она не заметила, как с такой силой опустила кофейную чашку на блюдце, что та даже пошла трещиной. Не заметила, пока Руслан не накрыл ее ладонь своей, а потом осторожно забрал чашку.

— Прости, я ее испортила! – всхлипнув, призналась Аня и тут же ощутила, как по щекам покатились слезы.

Руслан тут же оказался рядом и сгреб ее в объятия. Плакать в чужое плечо, слыша стук обеспокоенного сердца и ощущая теплую ладонь на своей спине, было так легко и естественно, что вскоре и слезы сошли на нет.

Дождавшись, когда она окончательно успокоится, Руслан чуть отстранил ее и спросил:

— Может, хочешь еще кофе?

Вид у него был растерянный. Видимо, нечасто девушки плакали в его руках. Аня даже усмехнулась.

— Зачем мне кофе, если у меня есть ты? – проговорила она и первая потянулась поцеловать.

Птичка в груди зашлась в радостном пении.

Посреди ночи Ане приснился яркий сон.

Она шла по бабушкиному саду, любовалась цветущими вишнями, терновником и сливами, а впереди манила крупными бело-розовыми цветами яблоня.

Посреди же сада стоял раскидистый кустарник, покрытый шипами и сухой, словно давным-давно умерший. Аня остановилась около него и прикоснулась к ветке, тут же уколов палец.

— Осторожнее, – раздался позади голос Вероники, и Аня обернулась к матери.

Она улыбалась, совершенно не похожая на себя прежнюю: спокойная, радостная и будто бы ничем не обремененная.

— Ты такая умница, доченька! – воскликнула Вероника и раскрыла объятия для Ани.

В ее руках она словно возвращалась домой – в тот прежний дом, что был у них на двоих. В тишину и уют раннего воскресного утра, когда не нужно никуда торопиться, а на кухне ждут кофе из турки и испеченный с вечера кекс с тмином. Где окна запотели от работающей духовки, а на улице в березовой рощице рядом с домом заливаются соловьи. Где никогда нет свободного от посуды места, но всегда есть место для новой чашки или блюдца, которые так понравились в магазине. Где вечерами работает видеоплеер и крутится эпизод за эпизодом сериал про бельгийского детектива. Где нет войны, где царит мир, где всегда ждут и верят, что ты со всем справишься.