Книга Ниенна. Благословленная Смертью, страница 142 – Наталья Русинова

С лавок, где сидели кузнецы, раздались смешки.

— Вот так-то женок слушать и кажинный день мыться-плескаться, того и гляди упырь какой принюхается и на тебя позарится! — дополнил их чей-то задорный шепоток.

— А так женка разобидится и к мамке жить уйдет, — ответили ему в тон. — А упыря вон поймать и продать, оказывается, можно…

— Милсдарыня, так чем дело-то закончилось? — выкрикнул из-за стойки с бутылями да бочками кухонный мальчишка Бажена, протирая стаканы.

— Как чем? — изумилась вопросу Герда. — Я камень рядом с собой нащупала да его башку упырячью мигом в кашу с костями превратила, потом от мозгов отмывалась битый чай. А уж пахла ими еще неделю целую, ни одна баня не помогала! Пришлось одежу новую покупать, хорошо, заплатили нам тогда справно, не поскупились.

Дети хором ахнули, затем возбужденно зашептались. Герда воспользовалась паузой и осушила залпом поднесенный служкой стакан сбитня, затем вытерла рот и озорно усмехнулась.

— А про гулиуса фремитуса, что ревет в лесах, аки корова стельная, да людям внутрянку выедает, кому рассказать? Вот он, паскудник, в битве с нами башку потерял. Будет теперь столичных богатеев в кунсткамере развлекать.

— Мнеееее! — хором завопили дети.

Один из мужиков на лавке тут же осенил себя охранным знаком Всеблагого Левия и сплюнул через левое плечо, но остальные явно приготовились слушать. Ниенна подумала немного — и опустилась задом на ступеньку. Дерево под ее руками пахло теплом и смолой, и уходить отсюда не хотелось. Герда и без подруги прекрасно справляется. Хоть шапку по кругу пускай, мигом монет накидают.

«Состаримся и не сможем сражаться — пойдем по трактам уже не за упырячьими головами, а сказки сказывать. На жизнь точно не меньше заработаем», — со смешком подумала Ниенна, и тут по ногам потянуло холодом.

В следующий миг дверь из сеней открылась, и на пороге показался молодой Ингвар Хенрик. Темно-русые волосы рассыпались по плечам, кожаный шнурок где-то соскользнул по пути. Он едва посмотрел на Ниенну и тут же ответ взгляд в сторону. На щеках выступил еле заметный в отблесках свечей смуглый румянец. Неужто стыдно стало за произошедшее днем?

— Доброго вечера, — ровным голосом сказал он. — Хелена с Йоханом здесь?

— Здесь, — шепнула Ниенна и приложила палец к губам. — Подругу мою слушают, с которой мы нечисть да разбойников по трактам с весны гоняем. Не переживай, они обогреты и присмотрены. Бажен им даже клюквенного сока с сахаром по стаканчику нацедил.

Ингвар кивнул в ответ, обстучал на дверном половичке сапоги от снега и тоже шагнул к лестнице, прислушиваясь к происходящему. От него пахло сыромятной кожей, металлической стружкой и пшенной кашей на молоке, и Ниенна едва не хихикнула — ей вдруг так захотелось горячей кашки с тыквой, которой ее угощали когда-то репяные хранители, что желудок предательски забурчал.

Но кузнец этого не слышал. Он внимательно наблюдал за творившемся в зале, и с каждой секундой темные брови на тонком лице поднимались выше и выше.

— Тварь эта, значится, ревет, мужик под ней воет, как прохудившаяся труба у пьяного музыканта. Ниенка одним прыжком на телегу вскочила, топор подняла и по хребту его хрясь! Кровища так во все стороны и плеснула!

— Мужика? — ахнул кто-то из детей.

— Упыря, балбес! Я его, паскудника, за ногу схватила и тяну. Я ж сильная, и кровососа больше себя легко подниму над головой. Дернула его, в общем, как следует, мужик живо на четвереньках под телегу заполз, а гулиус на меня оборотился и смотрит эдак искоса, как подгулявший пьяница на тещу нелюбимую. И клыки скалит, паразит. Тут Ниенка сбоку подскочила и зельем некромансерским ему в харю кааак плесканет, у того мигом зенки поганые задымились и лопнули! Чучельник ему янтарь заместо них воткнул, вот, полюбуйтесь, — и валькирия подняла вверх за космы оскаленную упырью харю.