Книга Шёпот берёз, страница 115 – Елизавета Дворецкая, Ирина Невская, Александр Егоров, и др.

Когда Михаил понял, что на скользких и холодных досках лежит младенец, у него замерло сердце. В следующий миг Михаил бросился вперёд и подхватил крошечное голое тельце – тёплое, слава тебе господи! Скинув тулуп, он завернул младенца в него.

— Иня! Иня, ты тут? Ты чего творишь?!

— Тут я, тут. – Иня вынырнула и положила на причал руки, а на них – голову. – Забирай себе.

В её голосе было столько горечи, что Михаил, растерявшись, тотчас перестал злиться.

— Что случилось? Тебе плохо?!

— Со мной всё в порядке, а девчонка под водой дышать не может. Куда мне такую?!

Второй раз Михаил увидел, как плачет Иня. Слёзы были горькими и сразу же застывали на лице русалки круглыми льдинками. Михаил опустился на колени, покрепче прижав свёрток к груди.

— Мне жаль, – сказал он, погладив Иню по голове.

Из свёртка раздался плач.

— Мне пора, – сказал Михаил. – Ребёнку нельзя так долго на морозе.

Спеша к дому, Михаил не слышал собственных шагов: так колотилось сердце. Свёрток наполнял восторгом и, казалось, жёг огнём – а ведь Михаил ещё даже не рассмотрел ребёнка. Не просто ребёнка – свою дочь!

Михаил остановился только на перекрёстке у дома. Только сейчас он понял, что не может взять и принести малышку в дом посреди ночи. Надо что-то придумать – но что?

Оглядываясь по сторонам, будто зимней ночью кто-то мог расхаживать по улицам, дожидаясь просьбы о помощи, Михаил заметил свет между соседними домами. Через пару шагов он понял, что небо в дальней части улицы окрашено заревом.

Позабыв обо всём, Михаил бросился туда, крича: «Пожар! Пожар!» Едва он остановился, чтобы перевести дыхание, из-за спины раздалось:

— Давай сюда, а сам беги помогать.

Аксинья протянула руки, и Михаил без колебаний передал ей дочь.

* * *

Полыхало так, что снег растаял за полсотни шагов до огня. Кто-то бежал из темноты с вёдрами. Михаил перехватил одно и кинулся к колодцу. Набрал воды, подбежал к горящему дому, выплеснул.

— Давайте сюда!

Соседи и односельчане начали по цепочке передавать воду, потянулась змейка рук и от другого колодца. Михаил, привычный к жару в кузнице, Стёпка-пекарь и банщик Макар заливали пламя, мальчишки оттаскивали прочь то, что осталось от забора и ворот.

Опрокидывая ведро за ведром, Михаил силился вспомнить, кто же живёт в этом доме. Точнее, жил: уцелеть при таком пожаре было бы чудом! Огонь охватил и дом, и весь двор. Скотины тут, похоже, не было: Михаил помнил, как у соседа брата бились и визжали свиньи, хотя до хлевов пламя тогда даже не дошло.

К утру огонь начал сдаваться. Михаила, Стёпку и Макара уже дважды сменяли, а к пожарищу подтянулись и бабы со стариками – поглазеть да посудачить.

Михаил, оставшийся к этому времени в исподней рубахе, наконец отдышался. От тел мужиков валил пар, размеренность их движений путала разум, но он пошёл к колодцу.

— Миша, куда! Ты же угорел! – развернул его на полпути кум отца. – Да уже и сами справятся.

Пламя и правда таяло на глазах. Извивалось, отступало, пыталось спрятаться и спастись – но всё же гасло. Тут, растолкав баб, к пожарищу протиснулась Аксинья, прижимающая к себе свёрток.

— Мишаня, ребёночек, что ты спас, жив!

Толпа загудела: видано ли – при таком пожаре не побояться пробиться в дом? Михаил и сам не был готов стать соучастником такого большого обмана, однако Аксинья неожиданно громко сказала: