Книга Шёпот берёз, страница 114 – Елизавета Дворецкая, Ирина Невская, Александр Егоров, и др.

Иня же всё чаще мечтала о том, как заживёт, когда у неё появится ребёнок, и Михаил даже завидовал её беспечности. Иня даже не задумывалась, чем будет кормить ребёнка, – просто ждала его, как дорогой подарок. Михаил заметил, что она всё больше говорит о нём как о своём и только своём. Это здорово раздражало, но Михаил не давал свободу чувствам.

После праздника Казанской иконы Божьей матери отец Михаила слёг – и времени на разговоры с Иней почти не оставалось.

— А ты помнишь своих родителей? – спросил однажды Михаил, когда пришёл вечером к старому причалу.

— Конечно же нет! Русалки же живут поодиночке. Да и про мальков я рассказывала: вот он родился и, если за пару дней не умер, – поплыл прочь. Без всяких мыслей о маме, о том, что вместе с сёстрами плыть было бы веселее и безопаснее…

— Или с братьями.

Иня забулькала.

— Ты что, какие братья! Русалки рождают только девочек.

— А откуда тогда мужики у вас берутся? – удивился Михаил.

— Кто бы знал! Поговаривают, наш князь реки – наш батюшка – вообще бессмертный, в отличие от нас.

У Михаила в голове ключами забили вопросы, и он какое-то время молчал, пытаясь выловить главные.

— А сколько живут русалки?

— Зим сорок, если повезёт. С каждым годом русалка становится всё более неповоротливой и всё чаще – голодной. Кого-то уносит болезнь, кто-то попадается в сети… Вот тогда-то нас и принимают за утопленниц, потому что чешуя опадает, а тело меняется.

— И сколько тебе зим?

Задавая этот вопрос, Михаил даже не знал, какой ответ хотел бы услышать.

— Эта будет шестнадцатой. После двадцатой русалке нельзя приплывать на смотр невест, хотя мальки могут быть, как говорят, чуть ли не до смерти.

Михаил сглотнул: какая же всё-таки страшная и одинокая жизнь у этих русалок! Ни радости супружества, ни счастья материнства – одна только борьба за выживание. Даже друзей нет! Поэтому-то Иня так и хватается за их ребёнка: за единственную, по сути, возможность переломить неумолимый закон русалочьей природы.

Михаил осторожно погладил Ине живот. Его всегда удивляло то, что её кожа и волосы мгновенно становятся сухими, едва она показывается над водой. Теперь же он заметил и то, что кожа Ини не охлаждается. Хотелось верить, что и ребёнку тоже комфортно.

— А у нас может родиться мальчик? Я ж всё-таки человек.

Иня пожала плечами.

— Скоро узнаем.

5.

В начале зимы умер отец Михаила. Погружённый в хлопоты, Михаил едва не пропустил момент, когда реку сковало льдом. Убедившись, что лёд не исчезнет до весны, он прорубил его вокруг старого причала и начал ждать полнолуния.

Морозы в тот год ударили рано, и Михаил беспокоился о том, как чувствуют себя Иня и ребёнок. Он даже порывался сходить на берег пораньше, но встреченная на улице Аксинья метнула на него такой свирепый взгляд, что он и думать забыл о своеволии.

В ночь полнолуния Михаил, одевшись потеплее, пошёл к старому причалу, на котором они с Иней встречались в последнее время.

Покрывший землю снег отражал лунный свет, и идти было легко. Из-за деревьев Михаилу было не видать, приплыла ли уже Иня. Сделав ещё несколько шагов, он увидел тёмную фигуру на причале. Похоже, русалка по любимой привычке высунулась из воды, положив голову на доски. Но уже через мгновение стало ясно: Ини на причале не было.