Книга Шёпот берёз, страница 107 – Елизавета Дворецкая, Ирина Невская, Александр Егоров, и др.

— А ты кто есть? Человек или дух?

Спросил – и тут же подивился такому глупому вопросу: разве встретишь ночью у воды кого-то, кроме нечисти? Михаил осенил себя крестным знамением.

— Я русалка, – забулькало в ответ.

— Утопленница, что ли?! – подался назад Михаил.

— Зачем же? Родилась такой.

Михаил опешил: как это – родилась? Даже дети знают, что нежитью становятся! Да и какой – такой? Тут уже стало любопытно Михаилу – терять-то всё равно нечего.

— Покажись, а то не поверю!

Русалка снова забулькала.

— Ишь, прыткий какой! Как я тебе покажусь, коли луна ушла? Приходи, когда она расти начнёт, – покажусь. Может быть.

Но ждать седмицу Михаил не стал. Он пришёл следующим же вечером – и пораньше.

— Эй, выходи! – В воду полетел камешек, второй, третий…

Русалка не отозвалась. Михаил ушёл с берега за полночь, так и не узнав, что всё это время за ним неотрывно наблюдали.

Пришёл он и на следующий вечер. На этот раз вместо камешка Михаил кинул в воду кусок пойманной утром рыбы. Угощение мгновенно скрылось под водой.

— Сразу бы так! – сказала русалка откуда-то из зарослей осоки.

— Хочешь ещё? – оживился Михаил.

— Давай!

— Так подплыви!

— Не могу. Я ж сказала: до новой луны показаться не могу.

— Почему так?

— Чтобы ты, дурень, в воду ко мне не полез! Тот, кто увидит русалку до молодой луны и после полнолуния, себе не хозяин.

— То есть в другое время ты не можешь меня заманить?

— А оно мне надо? Думаешь, в реке места больше, чем у вас, наверху? Забудь эти сказки: заманили, заманили! Все, кто оказался у русалок, пошли к нам по своей воле.

— Ты ж сама сказала: кто видит русалку, себе не хозяин.

— Так и русалка не хозяйка. У вас просто разум путается. – Михаил снова услышал бульканье и понял, что русалка так смеётся. – Кричишь таким: «Уйди, утонешь!» Куда там! Хуже пьяных.

— Так что получается – вам нет нужды топить людей?

— А на что вы нам? Солить? С утопленницами нас не путай! Это они и на виду быть любят, и на дно утащить не против.

— Так я тебе и поверил! Не русалки, а прямо невинные овечки, – ухмыльнулся Михаил.

— Если тебе так будет понятнее, то мы не русалки, а ундины. – В голосе русалки чувствовалось раздражение. – Когда-то давно, когда мои предки только облюбовали эту реку, они называли себя так.

— Ладно тебе, не сердись! Главное, что не утопленница.

Михаил изо всех сил старался не показать своего волнения. Сказать, что услышанное удивило его, – ничего не сказать. А может, это всё и вовсе сон? Потянувшись ущипнуть себя, он понял, что всё ещё держит рыбу. Недолго думая, Михаил забросил её в реку. Послышался громкий всплеск, и Михаил непроизвольно зажмурился. Не открывая глаз, он встал и отвернулся от берега.

— Уже уходишь? А завтра придёшь? Приходи, поболтаем!

Михаил довольно ухмыльнулся: вот и цена русалочьей гордости – жирный сазан.

— А тебя подружки не засмеют? – спросил он.

Русалка забулькала.

— Так я ж одна тут! Мы не живём вместе, ты что!

— Почему? Любите тишину?

Бульканье раздалось ближе.

— Скорее, еду. Чтобы прокормиться, каждой нужен немалый участок реки. Заплывать в гости без приглашения не принято.

— Как у вас всё непросто! Ну ладно, раз ты тут одна кукуешь, то скрашу тебе и завтрашний вечер. Бывай!

Михаил пошёл вдоль берега к дому.

— Пока! И спасибо за рыбу! – донеслось в спину.