Онлайн книга «Отвергнутая»
|
Алексею в тот же день Прасковья сказала: — Ты бы хоть людей постыдился! Всё село уже про вас с Катькой знает. Мне в глаза тыкают. Она, бесстыжая, всем говорит, что ты скоро к ней жить уйдёшь! — Может и уйду! – огрызнулся Алексей. – Возле такой жены, как ты, ничего не держит! — Да? А ребёнок как же? – воскликнула Прасковья. — А я и Феденьку с собой заберу. Не с кликушей же его оставлять! Воспитаю как-нибудь без тебя! Фёдор бросил ложку на стол и швырнул чашку с недоеденными щами об стену. — Щи у тебя, Прасковья, кислые! Как и ты сама! Прасковья смотрела, как остатки капусты и картошки стекают по стене, и из глаз её текли слёзы. Если Алексей и вправду уйдёт и заберёт с собой Феденьку, её жизнь будет кончена. На следующий день Прасковья пошла за советом к матери. — Не умеешь ты быть гибкой и изворотливой, как змея, Просенька, – вздохнула Прасковья, – ни один мужик с холодной бабой жить не станет. — Ну не могу я, мам. Не хочу я, чтобы он ко мне прикасался! — А ты глаза зажмурь, перетерпи и всё. Тебе не сложно, а мужу приятно. Настал черед Прасковьи тяжело вздыхать. — Он теперь по этой нужде к Катьке ходит. Как мне его остановить-то? — А ты его после вкусного ужина-то обними, приласкай да в кровать уведи. Там уж всё само сделается! После этого к Катьке уже идти не захочется! – уверенно ответила Зоя. Она поставила перед дочерью тарелку горячей похлёбки. — Ох и искалечили тебя эти ироды! – прошептала она. – Но если ты в своей семье сейчас всё не исправишь, потом поздно будет. А если Катька понесёт от Алексея, то, считай, и вовсе всё пропало! Так что будь как змея доченька. Она тоже холодная, но гибкая. Опутает так, что не вырваться. Будь как змея… * * * Несколько дней Прасковья собиралась с духом, чтобы подойти к мужу с лаской. И вот в один из вечеров она уложила Феденьку спать пораньше, а сама распустила косу, накинула ажурную шаль на плечи и села ждать Алексея. Он пришёл домой и, не проронив ни слова, съел свой ужин. Прасковья подошла к нему со спины и положила ладони на широкие плечи. Алексей весь напрягся от прикосновения, но ничего не сказал. — Алёшенька, – проговорила Прасковья хриплым от волнения голосом и, склонившись к уху мужа, прошептала: – пойдём со мной в постель. Алексей обернулся, подозрительно глянул на неё и усмехнулся: — Чего это ты выдумала, Прасковья? Что на тебя вдруг нашло? Прасковью трясло, но она выдавила из себя улыбку и прошептала: — Я хочу, чтобы ты сегодня остался дома. Со мной… Она встала перед Алексеем, развязала шнурок на длинной сорочке, и та соскользнула с плеча, обнажив одну грудь. Алексей даже не взглянул на грудь Прасковьи. Он отвернулся к окну, насупился и спросил: — Не любила, не любила, а теперь взяла и полюбила меня снова? Или просто испугалась? Ты же вечно врёшь, Прасковья! Даже сейчас я по твоим глазам вижу, что врёшь! Голос его прозвучал насмешливо, и Прасковья смутилась, покраснела до корней волос, неуклюже прикрывая голую грудь руками. Но Алексей крепко схватил её за руку и приказал: — Раздевайся, коли уж начала. Прасковья проглотила ком, вставший в горле и дрожащими руками стянула с себя ночнушку. Алексей какое-то время смотрел на жену, а потом его разобрала злость от того, что с ней, красавицей Прасковьей, всё у него с самого начала идёт наперекосяк. Вроде бы вот она – прямо перед ним стоит, но при этом она как будто не с ним. Так может, это она во всём виновата? Охмурила его, влюбила в себя. Он, как дурак, от любви сохнет, а ей его любви даром не надо. |