Книга Черная рябь, страница 51 – Екатерина Шитова

Матрёна послушно сняла тулуп и, вздохнув с облегчением, опустилась на лавку поближе к печке. Ведьма позволила ей остаться, с души будто камень упал. Матрёна поймала себя на том, что сидит, прикрыв глаза, и улыбается. Как же мало порой нужно для счастья: крыша над головой да тёплая печь под боком. Пока Матрёна грелась, ведьма насыпала на стол муки, разбила пару яиц и принялась месить тесто.

— Не знаю, что там тебе про меня понарассказывали… Я твою мать из дома не гнала. Она сама отсюдова ушла, – между делом проговорила Упыриха. – Не захотела исполнять мою просьбу, сбежала… А ты вот, наоборот, пришла и уходить, как погляжу, не собираешься. Поэтому тебе придётся мою просьбу вместо неё исполнять.

Матрёна посмотрела на старуху, и во взгляде её мелькнула тревога.

— Что же я должна сделать? – спросила она.

Упыриха бросила упругое тесто на стол и отряхнула руки от муки. Посмотрев на Матрёну, она сказала:

— Ты станешь ведьмой и заберёшь мою силу. Я уже стара, но ведьмина сила мне не даёт спокойно умереть, грызёт меня изнутри. Мне нужно передать её.

— Ты хочешь передать свою силу мне? Но как? Разве это возможно? Я ведь не ведьма, я обычный человек! – удивлённо проговорила Матрёна.

Упыриха показала рукой на стены, увешанные сухими травами, лягушачьими лапами, костями и птичьими головами.

— Я научу тебя всему, передам тебе свои знания, а потом и силу. Это дело нехитрое – кровь-то у нас с тобою одна!

Матрёна задумалась, прижав ладони к груди.

— Если я стану ведьмой, то я уже никогда не вернусь в деревню?

— Не вернёшься. Зато спокойно, без чужих сплетен и без всякого гнёта родишь и вырастишь ребёнка. Пусть твой сын растёт здесь, посреди лесов, свободный, вольный, сильный и смелый.

— А как же мой муж? Я с ним даже не попрощалась… – тоскливо вздохнула Матрёна.

— Об муже придётся позабыть раз и навсегда. Отныне ты для него умерла, а он умер для тебя.

Матрёна опустила голову. Из глаз её покатились крупные прозрачные слёзы. Старуха взяла с печи кудель и вложила её в руки Матрёне.

— Вижу, разволновалась ты, девка. На горячую голову решения принимать нельзя. Садись-ка за прялку. Пока прядёшь – подумай. А как куделька кончится, ответ мне дашь.

Матрёна подошла к лавке, на которой стояла старинная прялка. Сев на донце, она закрепила на прялке кудель, взяла в руку веретено и начала прясть, вытягивая из кудели тончайшие светлые пряди. Пряла Матрёна искусно, изящным движением рук она накручивала на веретено ровную нить. Вскоре слёзы её высохли, лицо просветлело, на губах заиграла улыбка.

— Пряди-пряди! Прялка моя ещё не такую сердечную тоску может унять. Уж она тебе подскажет правильный ответ, – прошептала Упыриха и отвернулась от Матрёны.

* * *

Матрёна пряла целую неделю, а когда ведьмина кудель кончилась, она села на лавку, сложив руки на коленях. Упырихи в избушке не было, она ещё с утра ушла бродить по лесу, искать особый вид вереска. За окном кружил снег, заснеженные ели стояли, точно великаны, в белых шубах и тянулись острыми верхушками в низкие облака. Матрёне вдруг показалось, что из лесной чащи кто-то пристально наблюдает за ней. Она замерла, присмотрелась, но у избушки никого не было. Наверное, показалось.

Матрёна с волнением ждала возвращения старухи, но по-прежнему не знала, что ей сказать, какой дать ответ. Если она откажется становиться ведьмой, то Упыриха тут же прогонит её. И куда же тогда идти бедной Матрёне? Где ей найти пристанище?