Книга Черная рябь, страница 47 – Екатерина Шитова

Анна Петровна взглянула на Матрёну покрасневшими глазами, ожидая, что та тотчас раскается и сознается в своём вранье, но Матрёна лишь сильнее сжала кулаки, её чёрные глаза налились настоящей тьмой.

— Я не вру, Анна Петровна. Я ношу под сердцем ребёнка от вашего мужа. Он меня снасильничал. Яков Афанасьич – снохач. Об этом вся деревня знает, кроме вас. У любой бабы спросите! Да и Настасья подтвердит.

Анна Петровна повернулась к Настасье и взглянула на неё вопросительно. Матрёна видела, как старшая невестка поникла, опустила плечи и отвела взгляд в сторону.

— Говори, Настасья! – гаркнула Анна Петровна так громко, что Настасья подпрыгнула на месте.

— Может, и врёт Матрёшка, мне почём знать? Меня Яков Афанасьич не обижал, а про неё я ничего не знаю! – ответила она, глядя на свекровь.

— Трусливая предательница! – воскликнула Матрёна. – А я тебя считала своей подругой!

— Лгунья! Потаскуха! Убью! – снова завопила Анна Петровна.

Она задёргалась всем телом, пытаясь подняться с лавки, но ноги её не слушались. Настасья пыталась удержать женщину, но она отталкивала её. В конце концов Анна Петровна упала с лавки, ударилась головой об пол и замолкла.

— Давай помогу! Вместе положим её на лавку, – предложила Матрёна.

— Да уйди ты уже отсюда! – в сердцах закричала Настасья.

Она зло взглянула на Матрёну и толкнула её к лестнице.

— Иди в свою комнату и не выходи, пока не позову. Ох и кашу ты заварила, Матрёшка! Видать, кончилась сегодня наша спокойная жизнь.

— Спокойная жизнь? – усмехнулась Матрёна. – Какая же ты мерзавка, Настасья!

Но Настасья ничего не ответила, она склонилась над свекровью и пыталась привести её в чувство.

— Анна Петровна, маменька, миленькая, очнись! – сквозь слёзы повторяла она.

Матрёна поморщилась, взяла с полки вчерашний пирог и, кусая его на ходу, стала подниматься по лестнице в свою комнатушку.

* * *

Целую неделю после случившегося Матрёна провела в комнате, выходя из неё только по нужде. Всё остальное время она или сидела на своей кровати, уставившись в стену, или ходила из угла в угол. Рукоделие её раздражало, но и бездействие сильно нервировало. Настасья приносила ей еду, но просила на кухню не выходить.

— Настасья, сколько мне можно здесь сидеть? Я тут словно в заточении! – возмущалась Матрёна.

Но Настасья только качала головой и строго смотрела на неё.

— Свекровка сама не своя. Свёкру про тебя ничего не сказала, но сама вся извелась. Всё только ходит и бубнит, что прибьёт тебя, что ты потаскуха и змея подколодная – предала её сыночка и оклеветала муженька. Так что сиди пока тут и не высовывайся.

Так повторялось день за днём. Но как-то Настасья вошла к Матрёне бледная и напуганная. Поставив ужин на подоконник, она обернулась к Матрёне.

— Ох, Матрёна, что и будет-то? – прошептала она, округляя глаза.

Матрёна удивлённо посмотрела на старшую невестку, в глазах её мелькнуло беспокойство.

— Говори уже, Настасья, не томи!

Настасья порывисто вздохнула и проговорила со скорбным лицом:

— Плохи твои дела, Матрёна! Завтра приедет Тихон, он выпросился в отпуск.

Матрёна замерла, сцепив пальцы в замок с такой силой, что костяшки побелели.

— Тихон? Это точно? Не врёшь, Настасья? – растерянно спросила Матрёна.

Сначала в её груди затеплилась надежда, но она быстро растаяла. Матрёна скучала по мужу, в иные дни только любовь к Тихону помогала ей выжить. Но как она теперь могла показаться ему на глаза? Словно прочитав её мысли, Настасья проговорила: