Книга Черная рябь, страница 28 – Екатерина Шитова

— Я сказал, что люблю тебя, – произнёс Тихон. – Я люблю тебя, Матрёшка. Всё внутри горит, когда ты рядом.

Сказав это, Тихон почувствовал небывалое облегчение. Он так давно мечтал признаться девушке в своих чувствах, что теперь не верил в то, что наконец-то смог это сделать. Матрёна уже давно стала Тихону самым близким человеком, его лучшим другом, всегда готовым прийти на помощь. Она относилась к нему с уважением, всегда считалась с его мнением, спрашивала совета, будто не она, а он, Тихон, был старше и мудрее. Благодаря ей он, будучи безусым юнцом, смог почувствовать себя настоящим хозяином отцовского дома.

Матрёна всегда подбадривала его, убеждала в том, что он всё сможет, что у него всё получится. И так и выходило – он преодолевал все преграды, справлялся с трудностями, работал вместо отца, не жалея себя, не боялся брать на себя ответственность. Да, он давно был влюблён в свою жену, но до признания, до самих заветных слов, дело никогда не доходило. А теперь на улице буйствовала гроза, а внутри у Тихона – страсти, его молодые, искренние чувства в один миг выплеснулись наружу, и Тихон испытал невероятное облегчение. Он смотрел на жену и впервые не робел от страха. С души его словно упал тяжёлый камень, который до той минуты мешал дышать.

То ли гроза так подействовала на Тихона, то ли близость Матрёны свела его с ума, но он вдруг совсем осмелел, наклонился к Матрёне и поцеловал её в губы. Она поначалу опешила, вцепилась Тихону в плечи, но пальцы её скоро ослабли, а губы раскрылись навстречу первому, неловкому поцелую. За хлипкими деревянными стенами амбара бушевала гроза, а внутри на полу, покрытом старой, полусгнившей соломой, расцветал невидимый, прекрасный цветок, имя которого старо, как мир. Любовь.

Матрёна и Тихон впервые посмотрели друг на друга не как верные друзья, а как настоящие муж и жена: их глаза были полны страсти, которой обоим хотелось дать волю. Но ни он, ни она не смели выпустить её наружу, пока что достаточно было и того, что они держались за руки и прикасались друг к другу губами. Это уже было счастьем.

— Я люблю тебя, Матрёшка, – повторил Тихон.

Девушка помолчала, а потом прошептала в ответ:

— И я тебя люблю, Тиша. Так люблю, что того гляди, сердце из груди выпрыгнет и взлетит в воздух. Как птица оно в моей груди сейчас трепещет!

Тихон поспешил прижать к себе Матрёну, и губы его расплылись в широкой улыбке, а на глазах блеснули слёзы от избытка чувств. Матрёна слушала, как бьётся сердце мужа, прикрыв глаза от счастья.

— Это чудо какое-то, Тиша! Чудо, иначе и не скажешь! – прошептала она. – Нас с тобой, можно сказать, насильно женили, а мы взяли и прикипели друг к другу. Я ведь думала, что мне всю жизнь тебя терпеть придётся, как многие бабы своих мужей терпят… А вот оно как… Всё у нас по любви будет!

— Я тебя буду беречь! Я тебя на руках буду носить! – страстно проговорил Тихон, целуя Матрёну в макушку. – Ты со мною самой счастливой будешь! Подарками тебя задарю! Денег заработаю – всё, что захочешь, куплю! Дом для нас выстрою!

— Обещаешь, что выстроишь? Я своей семьёй жить хочу, Тиша! Подальше от твоего отца.

Матрёна подняла голову и жалобно посмотрела Тихону в глаза.

— Богом тебе клянусь, Матрёшка. Всё будет так, как я сказал!