Книга Черная рябь, страница 158 – Екатерина Шитова

Деревня спала, улочки были тихи и безлюдны, даже сторожевые псы и те молчали. Воздух пропитался ароматом грозы, и где-то вдалеке уже слышались первые раскаты грома. Но Иринушка, облачённая в жабью кожу, скакала вперёд, ничего вокруг не замечая. Мысли её были полны решимости. Она скакала по узкой тропинке прямиком в лес, к жуткому и зловещему Зелёному озеру. Жизнь Иринушки сделала огромный крюк, но всё равно вернула её на то самое место, с которого всё началось…

* * *

Когда Игнат, обливаясь потом, прибежал к Зелёному озеру, прижимая к груди отчаянно плачущую Уленьку, Неждана уже поджидала его. И хоть истинное имя Жабьей царевны было непривычным и резало слух, всё же он сказал, глядя ей в лицо:

— Я принёс тебе своё дитя, Неждана…

Девушка строго взглянула на него, но ничего не ответила. Посмотрев на дитя, она широко улыбнулась, протянула тонкие руки, подхватила маленькое тельце, прижала к себе и стала качать, напевая хриплым голосом песню, которую, видимо, придумывала на ходу:

Игнат не вслушивался в смысл слов, не замечал злого огня, который вспыхнул в глазах возлюбленной в тот момент, когда Уленька оказалась в её руках. Он видел лишь то, что хотел видеть: нежную, почти материнскую улыбку Нежданы и спокойствие на лице маленькой дочери, которую он до смерти перепугал, несясь как угорелый по лесу. Девочка и вправду успокоилась, затихла, глядя на Неждану. Взгляд её помутнел, веки опустились, и она уснула в руках той, что была похожа на мать, но отчего-то пахла не молоком, а озёрной тиной.

Неждана положила дитя в гнездо из сухой травы, которое сплела накануне. А потом повернулась к Игнату. Вновь на мгновение его обожгло видом мёртвой плоти – безобразные проплешины на голове, лоскуты гнилой кожи, висящие на лице. Теперь он знал, что его возлюбленная – нежить, поэтому ему придётся привыкать к её истинному виду. Сможет ли он?

Неждана сделала шаг к мужчине, и тот резко отшатнулся. Это вышло непроизвольно, и он тут же устыдился своей слабости.

— Небось, успела наговорить тебе обо мне всякого Василиса? – скривив губы в неприятной усмешке, спросила она.

Игнат растерянно пожал плечами, не зная, что ответить. Собравшись с духом, он произнёс:

— Я тебя люблю не меньше, чем раньше. Кровь моя всё так же кипит, когда я вижу твоё лицо. Я не перестану любить, какой бы ты ни была на самом деле.

Неждана улыбнулась, взмахнула чёрными волосами, повела плечами.

— Так поделись же со мною, если так любишь! – игриво сказала она.

— Чем поделиться? – спросил Игнат.

— Кровью своей горячей да бурлящей, – страстно выдохнула она. – Поделись!

Подойдя к Игнату, она расстегнула его рубаху, положила ладони на грудь и поцеловала в губы. Поцелуй получился нежный и трепетный. Губы Нежданы скользнули ниже, замерли на шее Игната – там, где под кожей билась тонкая жилка.

— Бери, что хочешь. Ничего для тебя не пожалею! – хрипло выговорил он, чувствуя, как голова снова кружится от страсти.

Она сводила его с ума, покоряла красотой. Нежить… Жабья царевна… Он готов был всё делать так, как она прикажет, готов был отдать ей своё дитя, свою кровь и даже жизнь, если понадобится. Сердце выпрыгивало из груди от восторга, едва она прикасалась к нему. Вот какой сильной была любовь Игната. Только если любовь заставляет одного человека служить и подчиняться другому, то любовь ли это?