Онлайн книга «Черная рябь»
|
* * * Игнат старался, это видели все. Он баловал молодую жену, пытаясь завоевать её благосклонность. На базарах и ярмарках скупал ей бусы и цветные платки, задаривал имбирными пряниками и сдобными калачами, заказывал ей лучшие отрезы на платья, а однажды привёз из города с красных торгов диковинный фрукт, называемый ананасом. Вся деревня приходила к дому Игната посмотреть на эту невидаль, и Василиса каждому отрезала по кусочку твёрдого, непонятного на вкус то ли фрукта, то ли овоща. — Вроде сладкий, а вроде кислый. А пахнет картошкой! Как по мне, так вкуснее нашей редьки ничегошеньки нету! – заключила Иринушка, морщась и запивая ананас квасом. Женщина частенько наведывалась к молодым, чтобы проведать дочь да помочь, если нужно – так она говорила Василию. Помогать Василисе было не с чем, она сама ловко управлялась с работой, успевала везде: и дома, и на скотном дворе. Свёкор подарил молодым двух коров, козу, а кур и свиней Игнат купил сам. Но Иринушка продолжала ходить к дочери, так как сильно скучала по ней. Иногда она приходила одна, а иногда со сватьёй, тогда чаепитие растягивалось до позднего вечера, и Василиса всё подливала и подливала воды в самовар. Женщины говорили часами, перебирая все деревенские сплетни. А когда с работы возвращался Игнат, то и он присоединялся к ним. Однажды Игнат сболтнул тёще, что Василиса с ним совсем не ласкова, что живёт с ним, будто подневольная рабыня. Иринушка, услышав это, покраснела и засмеялась. Смех её прозвучал неестественно – слишком громко и визгливо. — Ты, зятёк дорогой, не переживай. Василиска не очень-то любит свои чувства напоказ выставлять, но это не значит, что она, как жаба холодная, не способна любить… Сказав так, Иринушка поперхнулась слюной и закашлялась – сильно, до удушья. На шум из кухни прибежала Василиса и принялась стучать матери по спине. Когда приступ прошёл, Иринушка сказала Игнату охрипшим голосом: — Видишь, она тех, кого любит, никогда в беде не оставит. А то, что холодна она с тобой, это не беда. Придёт время, и оттает её сердечко. Обязательно оттает. — Маменька, ты о чём это говоришь, не пойму? – удивлённо спросила Василиса. Но Иринушка только махнула на дочь рукой – не лезь. Она ещё немного посидела с Игнатом на кухне, выпила чаю и только потом засобиралась домой. Уходя, женщина схватила дочь за руку и потянула за собой в холодные сени. Василиса вышла, притворив за собой дверь, и поёжилась, встав голыми ногами на ледяной пол. — Чего тебе, маменька? – нетерпеливо спросила она. Иринушка строго взглянула на неё и прошептала: — Чего-чего! Мужу-то своему побольше бы внимания уделяла! Жалуется он! Я так думаю, ты с поросями в хлеву ласковее, чем с ним! Василиса ничего не ответила матери, вскинула подбородок и ушла в дом, не попрощавшись. * * * Игнат терпеливо ждал, когда в Василисе проснётся страсть или хотя бы нежность. Он по-прежнему любовался женой, сердце его трепетало, когда она смотрела на него, пусть даже безразлично и холодно. Он, возможно, ждал бы и ждал годами, если бы однажды не произошло с ним нечто такое, что перевернуло все его чувства и всю жизнь заодно. Случилось это по весне, через неделю после Пасхи, в аккурат на Красную горку. Деревня уже почти освободилась от снега, покрылась непроходимой грязью, запахла навозом. На просыхающих пригорках уже зацвели первые жёлтые цветки, солнце постепенно теплело и закатывалось за лес всё позднее. Девушки, обрадовавшись первому теплу, подоставали из сундуков яркие, цветастые платки и гуляли теперь, нарядившись, по вечерам, пели песни, завлекая парней. Весенний воздух пьянил, кружил молодые головы, дарил ощущение свободы и счастья. |