Онлайн книга «Жабья царевна»
|
— Игнат, – слабым голосом позвала Василиса, – Домой хочется! Забери меня отсюда. — Заберу. Я за тобой и пришел. За вами… – тихо и покорно ответил он. Иринушка помогла дочери одеться, а потом Игнат подхватил ее на руки и понес к дому. И было ему легко – и телу, и душе. Василиса положила светлую кучерявую голову мужу на плечо, и от этого Игнат вновь почувствовал к ней былую нежность. Он уткнулся лицом в волосы жены, вдохнул их запах. Она пахла теперь их домом: кислыми щами и дегтярным мылом, которым натиралась в бане каждую субботу. Запах этот больше не будил в его теле дрожь, но он был ему родным. Когда человек роднится с чем-то, ему сложно потом с этим расставаться – как будто кусок собственного тела приходится отрывать. — Мне сон плохой снился, Игнат, – шепнула ему на ухо Василиса, когда он донес ее до дома и уложил на постель, – Будто ты в озере утоп… Я на тебя с берега смотрю, а ты на дне лежишь, глаза у тебя круглые, выпуклые, рот открыт, и из него рыбы выплывают одна за другой. Игнат усмехнулся, накрыл жену одеялом и, к своему удивлению, погладил ее ласково по голове, будто она была ребенком. Только теперь он заметил, что на полу у их постели – пятна крови. — Тебе поесть надо. Я сейчас пол затру и кашу тебе сварю. — Сам сваришь? – удивленно спросила Василиса. — Конечно, сам! – улыбнулся Игнат. Улыбка его была доброй, и он впервые увидел, как вечно холодные глаза жены потеплели, стали почти зелеными. Он взял ведро и старую тряпку и принялся вытирать с пола кровавые пятна – следы чуть не случившейся беды. * * * Игнат не пришел на встречу с возлюбленной в указанный день. Сначала он хотел пойти и объясниться с ней, попрощаться по-человечески, но потом решил, что так выйдет только хуже – он опять разнервничается, а уж если вдобавок Василиса начнет плакать, то тогда совсем ему худо придется. Женские слезы не каждый мужик вынесет. За прошедшую неделю, пока Игнат ухаживал за беременной женой, он принял все, что с ним случилось, смирился и успокоился. Сердце его ныло от тоски, но он сжимал зубы, терпел, загружал себя работой и домашними делами, чтоб не думать о Василисе, не вспоминать их ласки и разговоры. По ночам у дома слышалось кваканье, и Игнат боялся выглянуть в окно, думая, что там Василиса ждет его со своими сестрицами-жабами. Казалось, что если он увидит ее, то не выдержит, бросится в желанные объятия и больше никогда домой не вернется. Иногда Игнату становилось так невыносимо горько,что он плакал, злился на себя за слабину, и все равно плакал, вытирая слезы рукавом. А иной раз ему снились жуткие кошмары – будто Василиса, его возлюбленная, приходит к нему, ложится рядом, целует нежно. Он смотрит на нее, а у нее кожа на лице серая и гнилая, глаза подернуты белой пеленой, как у покойницы, а губы черные и безобразно распухшие. Игнат кричит, да только крика не слышно – лишь рот его открывается и закрывается беззвучно. Василиса вновь целует его, а затем, обернувшись жабой, садится на грудь и душит его. Телесный жар сменялся смертельным холодом. Игнат просыпался в холодном поту, дрожа так, будто спал в сугробе. Чтобы унять дрожь, он накрывался с головой одеялом и принимался читать молитвы, так и читал до самого утра, потому что засыпать было страшно. |