Книга Стрекоза, страница 69 – Екатерина Шитова

— Прощай! – сказала Никко и закрыл за мной ворота.

Вот так. Я хотела обрести любовь, но потеряла все. Лаайниккен оказался очень жесток ко мне.

Я долго стояла в нерешительности на одном месте, а потом пошла вперед, мечтая лишь об одном – стереть свою память, выгрызть из нее все то, что случилось со мной в Лаайниккене.

* * *

Идти надо было еще далеко. Я шла по проторенной колее, босые ноги стерлись в кровь, и каждый шаг вызывал боль. Тело тоже болело – мерзкая Ваармайя сильно покалечила меня. Но больше всего болела грудь – ее распирало от молока. Я пыталась сцеживать его, но его было все больше и больше. Где-то под ребрами тоже болело – это болела душа, оплакивающая расставание с дочерью. А сама я уже даже плакать не могла, слезы иссякли. Хотелось лишь одного – чтобы этот бесконечный ухабистый путь закончился.

Я без сил рухнула на землю и закрыла глаза. Наступивший день был пасмурным и серым, как и моя теперешняя жизнь. Я бы назвала ее беспросветностью, потому что в данную минуту совсем не было сил надеяться на что-то хорошее.

Немного отдохнув, я оторвала от своего платья край подола и обмотала израненные ступни. Идти стало немного полегче. Я нашла между деревьями кривую, но крепкую палку и опиралась на нее, как на клюку. Наверное, в тот момент я и сама была похожа на страшную ведьму Ваармайю – грязные, спутанные волосы, рваная одежда, сгорбленная спина и клюка. Я шла вперед, сжав зубы и глядя себе под ноги.

Вдруг откуда-то из чащи послышался шум. Я остановилась и настороженно прислушалась. Кто-то бежал за мной по лесу, тяжело дыша. Я невольно задрожала, услышав совсем рядом шаги и треск сучьев. Этот кто-то очень быстро приближался ко мне. Я хотела побежать, но вскрикнула от боли и упала. С изувеченными ногами далеко не убежишь. Тогда я поднялась на ноги, повернулась лицом в ту сторону, откуда слышался шум и схватила руками свою палку-клюку, словно она была копьем. Когда между деревьями показался темный силуэт, я вся похолодела. По лесу, прямо на меня, бежал вовсе не человек, а неведомый зверь с темной густой шерстью.

Я закричала от жуткого страха и подняла клюку выше.

— Стой, чудовище, а не то заколю тебя!

Зверь остановился в нескольких шагах от меня. Он стоял на двух ногах, но при этом весь был покрыт шерстью. Грудь его тяжело вздымалась и опускалась. Я взглянула вниз и с удивлением обнаружила, что у чудища человеческие ступни – он бежал по лесу босой.

— Кто ты такой? Что тебе от меня нужно? – снова закричала я, замахнувшись на монстра клюкой.

И тут я услышала приглушенный плач ребенка. Он доносился откуда-то из-под густой шерсти, как будто монстр сожрал младенца, и тот теперь плачет внутри него. Я побледнела, клюка выпала из моих рук. И в это время длинная черная меховая накидка распахнулась, и из-под нее показались человеческие руки. Эти руки бережно и аккуратно держали плачущего младенца.

Я подошла ближе и взглянула в сморщенное личико ребенка.

— Любовь? Не может быть! Любовь! Любушка моя! – не веря своим глазам, воскликнула я.

Это была моя маленькая доченька, которую я не надеялась больше увидеть.

Я взглянула на маску из черной шерсти, закрывающую лицо человека, который принес мне дочь, и спросила:

— Кто ты?

Но ответа не получила. Передав мне ребенка, человек запахнул меховую накидку и побежал обратно.