Книга Стрекоза, страница 31 – Екатерина Шитова

— Это будет уже не она, не та Юлиана, которая сюда приехала, – разочарованно проговорила я, – это будет другой человек – безвольный и пустой, как кукла. Я видела очищенных девушек. Они другие – бесчувственные, равнодушные и холодные, как рыбы.

— Зато они больше не доставят проблем своим родным. Их жизнь будет спокойной. Ты ведь и сама хотела очиститься, Дана, – грустно усмехнулся Някке.

— После того, что увидела, уже не хочу.

— Вот и правильно. Очищение – это древнейший ритуал. Но тебе он не нужен. Ты особенная. И ты не просто так оказалась здесь.

Я удивленно взглянула на Някке. И тут на тропинке, ведущей к озеру, послышался шум шагов и голос Айно.

— Заберешь девушку с берега и отнесешь в спальню, – наказывала она вслух Вейкко, как будто он вовсе не был глухим, – да потише, чтоб не разбудить остальных!

Някке схватил меня за руку, и мы вместе побежали в темноте по берегу к ближайшим кустам. Укрывшись в густой траве, мы притихли и сидели молча до тех пор, пока Айно с Вейкко не ушли с берега. Перед тем, как уйти, Айно пристально посмотрела в сторону озера.

— Някке! Ты здесь? – крикнула она и обернулась.

Не получив ответа, шаманка с задумчивым видом пошла прочь. Я с облегчением выдохнула, и посмотрела на Някке.

— Иногда я ненавижу ее за то, что она сильнее меня, – проговорил Някке, и в голосе его я услышала такую тоску, от которой у меня сжалось сердце.

— Неужели шаманка, поющая руны и восхваляющая тебя по десять раз на дню, имеет над тобой власть? – спросила я.

— Айно не просто шаманка. Она – та, что дала мне жизнь, пожертвовав ради меня всем…

— Айно – твоя мать? – я округлила глаза от удивления.

— Да, – спокойно ответил Някке.

Он подошёл ближе, взял меня за руку. Его светло-карие глаза потемнели, и внутри меня все опять предательски затрепетало от его завораживающего взгляда.

— Поверить не могу… – выдохнула я, – такое ощущение, что я попала в какую-то аномальную зону!

— Это все Лаайниккен. Я мечтаю уйти отсюда навсегда, обрести свободу. И только ты можешь помочь мне.

— Почему именно я? – голос мой прозвучал глухо, – что во мне такого особенного?

— Ты черная стрекоза! – яростно прошептал Някке, и глаза его странно сверкнули.

Стрекоза. Стрекоза. Стрекоза.

Это слово оглушило меня, отозвалось внутри многократным эхом и затихло где-то в области солнечного сплетения.

Одну ладонь Някке положил мне между лопатками, а второй коснулся губ.

— Ты стрекоза. Тут – твои крылья, а тут – твои зубы.

Я вздрогнула и меня словно отбросило в прошлое. Вот мне шесть, и мама, обхватив мое щекастое личико, шепчет: “Помни, Дана, у тебя есть крылья и зубы!” А я в ответ смеюсь и скалюсь беззубо. В шесть лет у меня как раз выпали передние резцы, и какое-то время я весьма забавно выглядела.

— Стрекоза, крылья, зубы, – тихо проговорила я, – Опять двадцать пять! я, вообще-то, боюсь насекомых. Спасибо, что не таракан.

Някке не засмеялся моей шутке. Все-таки, у меня был талант шутить не вовремя.

— Я вижу рядом с собой стрекоз, но я ничего не знаю об этом, – прошептала я.

— Черные стрекозы – древнейший женский род, – сказал Някке, – Испокон веков стрекозы делили эти земли с пиявцами. Ты одна из них, Дана. Твоя мать была стрекозой. Она должна была рассказать тебе об этом, она должна была научить тебя пользоваться своей силой.