Онлайн книга «Кощеева жена»
|
— Тоже парень. Но на этого не смотри, слишком слаб, не выживет! – проговорила Упыриха и, обрезав пуповину ножом, положила новорожденного на стол рядом с его кричащим братом. Но Матрена смотрела и смотрела на второго младенца, сердце ее бешено колотилось в груди. Еле-еле она поднялась с пола и, шаркая ногами, подошла к столу. Второй младенец так и лежал без движения, весь синий, Упыриха не обращала на него внимания. — На, покорми, – она протянула Матрене кричащего мальчика. — Обожди немного, – проговорила Матрена. Она взяла на руки крошечное тельце второго младенца и прижала его к груди. — Маленький мой! Сынок! Не умирай! Материнское сердце разрывалось от боли, из глаз текли слезы. Матрена вдруг почувствовала, как ее руки налились жаром. Она грела ими свое дитя, не желая отпускать его от себя. — Отступись от него, Матрена. Дохлый он. Есть у тебя один – живой и здоровый, вот и хватит тебе! – недовольно проворчала Упыриха, качая кричащего младенца. — Нет, бабушка, и этот будет жить. Я чую! Он будет жить! И вырастет прекрасным, сильным человеком! – ответила Матрена. — Ой, дура-дура! Старуха положила первого младенца на стол и махнула рукой. — Разбирайся с ними обоими сама. А я пойду посмотрю, из чего можно смастерить люльку. Ведьма вышла из избушки, и Матрена осталась одна с новорожденными сыновьями. Первый мальчик уже посинел от крика, но никак не успокаивался без материнского молока. А второго, обмякшего, едва живого, Матрена никак не могла выпустить из рук. — Что же мне делать-то? Что делать-то? – всхлипнула Матрена. Голова ее была тяжела и пуста от усталости и недосыпа. И тогда, от собственного бессилия, Матрена закрыла глаза и запела. Ой ты, реченька, высокие берега, Унеси мою печаль в края неведомы, Далеко-далеко, за семь морей, За семь гор, семь рек и семь лесов. Ой ты, реченька, холодна вода, Холодна вода, да глубока, Там, где нету дна, утопи печаль, Мою долюшку и кручинушку. Ой ты, реченька, ой, широкая, Приласкай меня, мне лицо омой, Ты мне, словно мать, я тебе, как дочь, Не остаться ль мне навсегда с тобой?… Песня лилась из уст Матрены, заполняла нежными звуками ветхую избушку. Кричащий младенец смолк, уснул, нахмурив белесые бровки. А второй – тот кого Упыриха считала мертвым, отогрелся в руках матери, зашевелился и, наконец, тихонько запищал. У Матрены от восторга перехватило дыхание. Она оголила грудь и сунула сосок в маленький ротик. — Ешь, ешь, мой мальчик, мой милый сынок! Ешь, набирайся сил! Ты сильный,ты будешь жить! Я чую! Сердцем чую! * * * Когда Упыриха вернулась в избушку, поставив на пол две самодельные люльки, она увидела, что Матрена спит на лавке, а рядом с ней сладко спят два ее сына. Старуха подвесила люльки к потолку и осторожно переложила в них обоих младенцев. После этого Упыриха склонилась над спящей Матреной, и, вложив ей в руки пучки сухих трав, начала шептать заклинания. — Отдыхай, девка, набирайся сил. Измучилась, ох и измучилась! Ты мне нужна здоровой и сильной. Так что спи крепче, отдыхай! Упыриха заботливо укрыла Матрену одеялом, потом подошла к младенцам и долго смотрела на них – то на одного, то на другого. Взгляд старухи был темен и строг. О чем думала она, глядя на красные, сморщенные личики Матрениных детей?… |