Книга Кощеева жена, страница 42 – Екатерина Шитова

— Ой, неуж совесть мучает?

Голос старухи был скрипучий, неприятный, взгляд колол, будто острые иголки.

— Замужем я, – тихо проговорила Матрена.

Старуха скривила губы и захохотала. Смех ее был больше похож на хриплый кашель.

— Значит, бремя твое нагулянное? Обманула муженька, а теперь скрыть свой обман хочешь?

Старуха снова засмеялась, и тут у Матрены в груди что-то вспыхнуло, загорелось. Она вскинула голову и взглянула ведьме прямо в глаза. Два темных, сверкающих взгляда пересеклись и замерли.

— Зачем обвиняешь, коли ничего про меня не знаешь? Нет на мне греха! Нет! Это все свекр, Кощей проклятый! Специально мужа моего далеко от дома на работы отправил, а сам снасильничал меня!

Матрена выкрикнула это, и старуха тут же изменилась в лице.

— Снохач?

Старуха брезгливо выплюнула это слово. и Матрена кивнула, вытерла ладонями слезы.

— Да. Свекр мой снохачом оказался. Проходу мне дает, еще и в любви клянется, окаянный!

Услышав это, ведьма вдруг подскочила к Матрене, вцепилась в ее руку и сжала крепко тонкое запястье. Взгляд ее стал яростным.

— А ты будто такая беззащитная? Будто и отпор дать не смогла?

— Смогла! – закричала Матрена, не сдержав негодования, – Да я… Я… Я же его своими руками убила, мертвого в лесной овраг скинула! Только он, видать, не помер, потому что назад домой вернулся, как ни в чем не бывало. Я его и второй раз убить хотела, да не вышло ничего…

Старуха отпустила руку Матрены и замолчала, задумалась.

— Как звать твоего свекра?

— Яков Афанасьич, – с ненавистью в голосе проговорила Матрена.

Старуха помолчала, задумавшись, а потом тяжело вздохнула. Подойдя к плите, она плеснула из чайника в почерневшую от времени чашку коричневой жижи. Протянув чашку Матрене, она строго сказала:

— На, выпей. Этот отвар сил тебе прибавит. Нужна тебе сейчас силушка, совсем ты ослабла, как погляжу.

Матрена, с трудом преодолев ощущение брезгливости, отхлебнула из чашки. Жижа была горячая, густая и терпкая на вкус. Матрена поморщилась, но, сделав второй глоток, ощутила небывалую легкость во всем теле. Ее будто изнутри всю наполнили теплом и жизненной силой.

— Ты мне поможешь? – спросила она, заглядывая в лицо старой ведьме, – Ты поможешь мне избавиться от ребенка?

Упыриха помешала то, что до сих пор жарилось на большой сковороде и задумчиво произнесла:

— Я-то могу тебе помочь, вот только сможешь ли ты такое сотворить?

Матрена насупилась, сжала кулаки.

— Я его ненавижу. Ненавижу это чудовище, которое сидит внутри меня. Была б моя воля, я бы собственными руками его из себя достала!

Старуха переставила шкворчащую сковородку с печи на стол, вытерла руки о подол платья и указала корявым пальцем на лавку за печкой.

— Ложись! – сухо сказала она.

Матрена послушно встала, скинула с себя тулуп и шаль и легла на лавку.

— Ты прямо сейчас меня от него освободишь? – взволнованно спросила она.

Упыриха покачала головой, молча задрала подол Матрениного платья и оголила ее живот. Достав из кармана сухие травы, она поплевала на них и начала отрывать соцветия, шепча заклинания и держа сухие цветки в зажатом кулаке. Потом старуха разложила цветки по Матрениному животу и тихо сказала:

— Сначала я покажу тебе его. Ты должна увидеть того, кого ты задумала убить. Чтоб все было справедливо.