Книга Кощеева жена, страница 38 – Екатерина Шитова

Но Матрена молчала. После той ночи она как будто покрылась невидимой оболочкой, непробиваемой скорлупой. Что бы ни говорила Настасья, ее слова словно не проникали внутрь.

А потом наступила зима, девушки разошлись по своим комнаткам, засели за рукоделие. Теперь они пересекались друг с другом совсем редко – Матрена вовсе перестала помогать на кухне, а есть садилась отдельно от всех.

— Совсем молодая невестка разленилась! Яков, хоть ты ей скажи! Пороть ее надо, такую непутевую! Ничегошеньки по хозяйству не делает, будто королевна живет! – как-то за ужином воскликнула Анна Петровна, ставя перед мужем сковородку с дымящейся картошкой, пожаренной на сале.

— Оставь девку в покое! – резко ответил мужчина, – видать, по Тишке нашему тоскует, вот и сидит, чахнет, слезы льет. Ничего, привыкнет! Вон у тебя есть помощница! Эта уже привыкла, не чахнет, кровь с молоком у нее внутри так и бурлят!

Яков Афанасьич махнул рукой в сторону Настасьи. Она от этих слов покраснела, как маков цвет и отвернулась. После случая в сарае, Яков Афанасьич к Матрене больше не ходил, зато Настасью навещал по ночам исправно, раз в неделю. Как он очухался тогда? Как выполз из оврага? Как вышел из леса? Настасья поначалу задавалась этими вопросами, но ответов на них не находила.

“Видать, колдовство тут замешено. А ежели так, то лучше свекру не перечить, жить, как жила раньше, молча сносить унижение да подарки получать. А то мало ли что…” – так она решила и успокоилась на этом. Про мужа своего Настасья больше не думала.

И все было бы у Настасьи хорошо, если бы еще Матрена на нее не обижалась. Очень уж хотелось ей помириться с младшей невесткой, но не получалось. Тогда Настасья решила ее одарить. Сарафаны, которые она принесла Матрене, и вправду, не вмещались в ее сундук, который ломился от новых платков, платьев и ситцевых отрезов. Она думала, что они понравятся Матрене, которая все время ходила в обносках. Но Матрена даже не взглянула на них и прогнала Настасью из своей комнатушки, не стала с ней говорить.

Но даже за это короткое время Настасья зорким женским взглядом все же успела заметить перемену в младшей невестке. Плечи девушки округлились, бедра расширились, грудь поднялась, опухла, а лицо, наоборот, побледнело и осунулось, под глазами залегли тени. Матрена куталась в шерстяную шаль, но Настасья все же заметила то, что под плотной тканью она скрывает сильно округлившийся живот.

Матрена была на сносях и скрывала это от всех! В этом у Настасьи сомнений не было.

— Ну тише, тише, не плачь, мы что-нибудь непременно придумаем!

Настасья гладила Матрену по вздрагивающим плечам, целовала ее в макушку.

Матрена во всем ей призналась. Случилось это спустя неделю после их последней встречи. Настасья просто вошла в ее комнатку без предупреждения, когда та натягивала сорочку на голое тело. Настасья замерла на пороге, увидев округлившийся живот, взглянула на младшую невестку грустным, понимающим взглядом, и Матрене ничего не оставалось, как рассказать ей обо всем. И она рассказала – быстро, сбивчиво, все, как на духу.

Настасья всплеснула руками, заохала, запричитала, делая вид, что даже не догадывалась о Матренином положении. Она выглядела расстроенной, но в глубине души Настасье стало радостно от того, что и Матрене выпали на долю тяжелые испытания. Получается, что ей, Настасье, еще повезло – за все годы она так и не понесла от свекра, хотя тоже этого боялась.