Книга Водяница, страница 25 – Екатерина Шитова

Баб Дуся ушла на кухню и принялась, как ни в чем не бывало, варить кашу на завтрак. Гуля же легла на кровать и разрыдалась от переполняющих ее чувств и огромного, липкого, неприятного страха, который заполнил ее всю – от макушки до пяток.

* * *

Путь через лес был прост – от озера к нему тянулась хорошо протоптанная тропа. Лишь в нескольких местах пришлось перелезать через сухие поваленные деревья, которые были покрыты мягким зеленым мхом.

— Каждый день, говоришь, ходят? У, нечисть мертвяцкая!

Баб Дуся, ворча, обернулась, взглянула на Гулю, которая еле плелась за ней, бледная и опухшая от слез, а потом прибавила шаг. Вскоре она остановилась и показала рукой вправо.

— Вон оно где начинается, кладбище-то.

Гуля посмотрела туда, куда указала баб Дуся и увидела торчащие из земли старые деревянные кресты. Долго блуждая между заросшими мхом и травой холмиками, баб Дуся, наконец, остановилась рядом с двумя могилами. Гуля наклонилась, чтобы рассмотреть надписи на крестах.

— Петр, Мария… – шепотом прочитала она и закусила губу, которая уже и так была искусана до крови, – неужели это они?

— Они, кто же еще! – уверенно проговорила баб Дуся, – ну, теперь веришь?

Гуля кивнула, чувствуя, как дрожат ее колени. Того гляди, она упадет на землю.

— А что же им от меня было нужно? – тихо спросила девочка.

— Ясное дело что! Чтоб ты навечно стала их подружкой – такой же мертвой, как они сами.

Баб Дуся сверкнула глазами и сильнее нахмурила брови.

— Бабушка, – прошептала Гуля, вытирая слезы, – там ведь еще одна девочка была. Яся.

На мгновение баб Дуся замерла, лицо ее изменилось, посветлело.

— Яся? Ты ее тоже видела? – голос бабушки прозвучал растерянно, но она тут же вновь сделала серьезное лицо, – Яся, она не мертвяк. Она живая, здешняя.

Гуля удивленно заморгала.

— Отчего же она по ночам у озера вместе с мертвяками бегает?

Баб Дуся пожала плечами, обвела взглядом старое кладбище.

— Так глупенькая она. Родилась такой. Вот день с ночью и путает, – бабушка взмахнула руками и снова указала на могилы ребят, – ну что, поняла теперь, с кем дружбу водишь?

Гуля отвернулась и несколько минут молча смотрела на покосившиеся деревянные кресты. Судя по датам, нацарапанным на них, Маруська и Петя умерли очень давно, больше двадцати лет назад, в один год и в один месяц, с разницей в несколько дней.

— Ты знаешь, что случилось с ребятами? – тихо спросила она.

— Маруська утопла, – мрачно проговорила бабушка, – Петя хотел спасти сестру и тоже погиб. Его вообще только через неделю нашли.

Гуля сжала губы, отвернулась от крестов. Ей вдруг показалось, что здесь, в Заозерье, ее уже ничего не удивит.

— Ну и деревня… Сплошная жуть! – еле слышно выдохнула Гуля, но баб Дуся ее услышала.

— А я ведь тебя предупреждала, Гуленька, что после заката из дома ни ногой! Но ты меня не послушала! Я хочу, чтобы впредь ты прислушивалась к моим словам. Так будет лучше для твоего же блага. Я ведь тебя люблю и желаю тебе добра…

Голос баб Дуси прозвучал странно и глухо, словно в горле ее что-то стояло и мешало говорить. Она развернулась и быстро пошла по тропинке назад. И Гуля, тревожно оглядываясь по сторонам, поспешила за ней. Бабушка не оборачивалась, и Гуля позволила себе беззвучно поплакать о Пете. Он был хорошим другом, он казался Гуле смелым, отважным и очень добрым парнем. В ее городском дворе не было ни одного такого, похожего на него.