Книга Избушка на костях, страница 36 – Ксения Власова

Белые пористые кости впитали красные кляксы, будто сухая земля – драгоценную влагу дождя. Глазницы снова вспыхнули, но теперь оранжево-багровым цветом. Челюсти щелкнули, рот сомкнулся, а затем упал на траву, к моим ногам. Я брезгливо оттолкнула его ногой, и он укатился куда-то в сторону. Калитка с противным, лязгающим звуком, пробирающим до мурашек, распахнулась, обнажая утоптанную тропинку к невысокому, трехступенчатому крыльцу.

Как завороженная, я сделала шаг вперед. Неуверенность отступила, мои движения стали порывистыми, торопливыми. Тим едва поспевал за мной. Не оборачиваясь, я услышала, как калитка захлопнулась, словно клетка, в которую угодила добыча. Ветерок снова испуганно заржал, но волнение, исходившее от коня, едва добралось до моего затуманенного разума.

Ступень, еще одна… На последней я чуть подрагивающей рукой потянулась к двери, но та, поскрипывая, словно старое дерево на ветру, распахнулась сама, едва не щелкнув меня по любопытному носу. В дверном проеме, зиявшем, словно ощеренная пасть, появилась высокая статная женщина. Ее черное бархатное платье с широкими рукавами и прямым подолом было расшито золотыми нитями. В проймах виднелась нижняя шелковая рубашка – тоже черная. Пояс, украшенный цветным стеклом, подчеркивал тонкий стан. Округлый, распластанный по плечам воротник на оттенок светлее, чем платье, – ну точно цвета неба перед рассветом – был отделан темно-синими драгоценными камнями. Их блеск ослеплял, и я, чуть прищурившись, сделала шаг назад, чтобы получше рассмотреть незнакомку. Белая, не познавшая загара кожа, соболиные брови вразлет, светлые, как подтаявший лед, глаза. Волосы, отливающие серебром, убраны под треугольный венец. Его жемчужные нити перемежались с серебряными гроздьями и спускались по обе стороны от красивого, точеного лица, чуть касаясь слегка тронутых румянцем щек.

— Явилась не запылилась, – проговорила она без удивления или злобы. В словах ее сквозила легкая усталость, но взгляд оставался тверд и ясен. Льдистые глаза смотрели на меня, а казалось, прямо в душу. – Зачем пришла?

И снова в ее вопросе не было ни насмешки, ни вызова. Незнакомка задумчиво сложила руки на груди, обнажив серебряные браслеты на тонких запястьях, и склонила голову набок.

— Я…

Слова не шли с языка. Что-то внутри подсказывало: ошибиться с ответом нельзя. Растерянная, я несколько мгновений стояла как вкопанная под изучающим взглядом незнакомки.

— Бабу-Ягу ищу, – наконец выдохнула я.

Незнакомка даже не пошевелилась. На ее лице, не тронутом морщинами, медленно растекалось равнодушие. Сердце екнуло и упало в пятки, как у перетрусившего зайца. Не то! Не то я сказала!

— Зачем ищешь ее? – уже более прохладно поинтересовалась незнакомка. – Какой тебе прок от нее?

Ее взгляд чуть сместился и прошелся, словно ощупывая, по стоящему позади Тиму. На высоком лбу ненадолго пролегла складка, которая исчезла, уступив место тонкой полуулыбке.

Рука Тима все еще лежала на моем плече, и я обхватила его пальцы, ища утешение в простом прикосновении. Тепло его кожи уняло панику в голове, мысли перестали носиться, словно вспугнутая стая черных воронов.

Правда. Вот та монета, которой я должна расплатиться на пороге избушки.

— Я шила вместе с мачехой и сестрами, – тихо обронила я, не поднимая глаз от кожаных сапожек незнакомки, выглядывающих из-под ее подола. Словно снова перенеслась в тот вечер, увидела, как капля алой крови тягуче сорвалась с пальца и упала на огарок зашипевшей свечи. – Было поздно, темно…