Онлайн книга «Избушка на костях»
|
— Матушка! Я хотела броситься в ее объятия, прижаться к родному плечу и пусть всего на миг, но ощутить тепло тела, вдохнуть запах, наполняющий любовью и счастьем. Мне было неважно, морок она или настоящая. Я готова была забыться, как пьяница в крепкой браге, броситься в этот омут и камнем пойти на дно. Пусть! Любую цену заплачу за надежду, тлеющую огоньком в самом дальнем уголке души. — Нет, Василиса, стой! – крикнула она и выставила руки вперед. – Не переходи черту, тебе за нее нельзя. Я с запозданием заметила темный узкий провал, разделяющий нас. Внизу, в черничной темноте, изредка вспыхивали алые зарницы, больше похожие на кровавые кляксы. Из бреши пахнуло гнилью и могильным холодом. — Смотри на меня, – звонко сказала матушка, и я вздрогнула: не слышала прежде в ее голосе столь требовательных ноток. – Проснешься и большую часть нашего разговора позабудешь, но я хочу, чтобы ты запомнила одно… — Так ты ко мне с той стороны явилась? – сглотнув, тихо спросила я. – Проведать? — Василиса. – Матушка нахмурилась и с тревогой покосилась на провал, будто бы ставший шире. На его дне уже отчетливее мелькали красные кляксы, будто разлитая река, смешанная с кровью. – Ох, доченька, столько сказать мне надобно, но рано. Не запомнишь, не поймешь… Взгляд затуманили выступившие слезы. Я боялась смахнуть их рукавом, страшилась моргнуть. Вдруг матушка исчезнет, стоит мне хоть на миг отвлечься? До разума с трудом доходили ее слова. Ликование смешалось со щемящей болью. Все, что я могла, – смотреть до рези в глазах на матушку, воскрешая в памяти каждую черточку такого любимого лица. — Зачем же ты тогда здесь? — Сказать хочу… – начала она, но последнее слово потонуло в грохоте. Узкий провал с ревом разъехался, и мы с матушкой едва успели отскочить в стороны. Теперь нас разделяла пропасть, наполненная вязкой тьмой и алыми всполохами. Снизу ощутимо тянуло тяжелым запахом крови. — …Меня… Это все, что я услышала. Матушка раскрывала рот, что-то кричала, но я не могла разобрать ни слова: поднявшийся грохот заглушил все вокруг. Он нарастал и нарастал, будто шум летящих со склона камней. Я привстала на цыпочки, затем качнулась в сторону глубокой пропасти и чудом удержалась от того, чтобы не нырнуть в нее. — Прости меня! Меня будто мешком ударило. Я с непониманием уставилась на матушку. На ее щеках мокрыми дорожками блестели слезы. — Простить тебя? – с изумлением повторила я, и эхо разнесло мои слова по всей округе. – За что? Треск стал совсем непереносимым. Из черного проема взметнулось высокое бордовое пламя. В его языках исчезла матушка, растворилась, будто никогда и не было. Миг, и на ее месте лишь ветер гонял мелкие камешки. Я закричала, рухнула на колени, и все перед глазами закрутилось, закружилось с бешеной скоростью. Земля поменялась местом с небом, меня замутило. К горлу подкрался горький ком, и, чтобы проглотить его, я… Проснулась. С громко колотящимся сердцем я приподнялась в постели и бросила растерянный взгляд в окно. За горизонтом медленно садилось раскаленное солнце. Сумерки расползались по двору, точно неторопливые сизые ящерки. Лоб был в испарине, и я вытерла его ладонью. Меня трясло, будто в лихорадке, но я никак не могла взять в толк почему. Простудилась? Но голова ясная и дышится легко. В памяти вертлявой стрекозой промелькнул обрывок сна: пропасть, женская фигурка в плаще… |